Потом я остановился перед полкой с бытовой техникой и задумался.

Готовить мне было не на чем. Чайник — имелся, но варить на чайнике овсянку я пока не научился, хотя подозревал, что до этого недалеко.

Плитки у меня не было, кастрюли тоже, и до сих пор меня это не беспокоило, потому что дошираки прекрасно обходились кипятком, а дошираки — это… ну, это именно то, от чего я теперь зарекался, потому что они были прямым билетом обратно к доктору Горелову из гастроэнтерологии, с его зондом.

На нижней полке, между электрическим удлинителем и набором отвёрток, притулилась электрическая плитка. Одноконфорочная, белая, с единственной кнопкой и спиралью, которая при ближайшем рассмотрении оказалась слегка кривоватой, как будто её гнули вручную, а потом передумали выпрямлять.

На ценнике стояло «499 ₽» и приписка от руки: «Работает!!!» с тремя восклицательными знаками, что, по моему опыту, означало ровно обратное.

Я взял её, повертел, посмотрел на шнур — целый, вилка на месте, контакты не оплавлены. Потрогал спираль — держится. Для моих целей, а именно: вскипятить воду и сварить кашу, не спалив при этом единственное рабочее помещение, — должно хватить. Хуже моего чайника она точно не будет, а тот при каждом включении выл так, словно из него изгоняли демонов.

Рядом обнаружилась кастрюлька. Маленькая, алюминиевая, литра на полтора, с пластиковой ручкой ядовито-зелёного цвета и крышкой, которая подходила к ней примерно так же, как мой блокнот с белочкой подходил к серьёзным финансовым расчётам — то есть формально да, а по существу вызывала сомнения.

Но она стоила сто сорок девять рублей, помещалась на конфорку и не протекала, а большего от кастрюли за эти деньги требовать было бессовестно.

На кассе сидела женщина, чей возраст и выражение лица наводили на мысль, что она видела многое, устала от всего и работает здесь исключительно потому, что альтернатива — голодная смерть.

— Пакет нужен? — спросила она голосом, в котором слово «нужен» звучало как «зачем ты вообще пришёл».

— Нет, спасибо. Руки есть.

— Тоже вариант, — сказала она и пробила чек.

Общий счёт составил восемьсот шестьдесят шесть рублей. Плитка, кастрюля, овсянка и яйца. Весь мой продовольственный арсенал на ближайшие дни, а если экономить и не позволять себе лишнего — то и на неделю.

Обратно я шёл и думал о том, что в прошлой жизни восемьсот рублей были суммой, которую я оставлял на чай официанту, не задумываясь. А сейчас за эти деньги я только что купил себе возможность не умереть с голоду, и это почему-то казалось гораздо более значимым приобретением.