А еще ночные пробуждения от боли, когда стены корпоративной квартиры плывут в темноте, а ты лежишь, скрючившись, и считаешь минуты до рассвета, потому что до рассвета терпимо, а после можно выпить таблетку и идти работать.

А глотание зонда? Процедуру, которую я бы врагу не пожелал, хотя у меня и врагов-то особо не было, потому что для врагов нужна личная жизнь, а какая личная жизнь у фамтеха с хроническим гастритом и графиком «от рассвета до инфаркта»?

А потом были годы на варёной брокколи. В течение которых слово «острое» означало чёрный перец в гомеопатических дозах, а слово «жареное» вызывало рефлекторное сжатие в эпигастрии.

Мои коллеги ходили на корпоративные ужины и ели стейки, а я сидел над тарелкой пресной каши и делал вид, что мне нравится, потому что признаваться в том, что ты, взрослый мужик, не можешь съесть кусок мяса без последствий, было как-то не принято.

Нет. Второй раз такого не будет.

Мне дали новое тело, молодое, чистое, без единой эрозии на слизистой, и я не собирался угробить его повторно теми же методами. Желудок — не помойка, куда можно бросать всё подряд и надеяться, что он переварит.

Питаться нужно правильно.

Я накинул куртку, проверил карман, убедился, что ключи на месте и деньги не испарились.

Пуховику строго велел лежать и не двигаться, на что он ответил тоскливым взглядом и попыткой дотянуться до угла пледа. Саламандре сказал: «веди себя прилично», на что она пустила пузырь из носа, который я расценил как согласие, хотя скорее это было безразличие.

Магазин «Всё по 49» находился через двор, в полуподвале панельного дома, между почтовым отделением, которое работало по графику, понятному только его сотрудникам, и парикмахерской «Локон», чья вывеска обещала «стрижки для всей семьи», хотя, судя по фотографиям в витрине, стрижка там была одна и на всех.

Внутри пахло стиральным порошком. Но продукты здесь были дешёвые и, что важнее, настоящие, потому что подделывать овсянку по сорок девять рублей за пачку не имело экономического смысла даже для самого отчаянного мошенника.

Я взял корзину и двинулся по рядам.

Овсянка. Самая обычная, не быстрого приготовления, а нормальная, крупная, которую нужно варить, потому что быстрорастворимые хлопья — это картон с сахаром, а сахар натощак это ещё один привет желудку. Две пачки. Девяносто восемь рублей.

Яйца. Десяток. Самая дешёвая категория, но всё равно яйца: белок, жир, лецитин, всё, что нужно молодому организму.

Сто двадцать рублей, если с трещиной на одном — девяносто, но я проверил каждое и трещин не обнаружил, что было, пожалуй, первой безоговорочной удачей за сегодня.