Эрвин улыбнулся:
— Я люблю вас, мама.
— А я не стану любить ребенка, равнодушного к искусству! Так вот, для успеха трагедии нужно…
Когда она ушла, Эрвин тщетно попытался уснуть. Покрутился в постели, чувствуя то жар, то холод. Закрыл глаза, открыл, закрыл. Полежал носом в подушку. Встал, зажег свечу, налил орджа. Уселся на подоконник, принялся пить, глядя в окно.
Двор полон ночи: несколько пятен света ложатся на входы, а громады построек растворяются в темени. Их не различаешь глазом, но чувствуешь. Тесная темнота: протяни руку — упрешься в камень. Ощущение склепа… оно же — ощущение покоя. Нет разницы, если разобраться. Смерть и есть покой.
Звучат шаги во дворе — одинокие, потому очень гулкие. Фыркает конь, со стуком засова отворяется дверь. Поскрипывает ветряк искровой машины. Любой звук в стенах замка — даже упавшая капля воды — отчетлив и звонок, исполнен значимости. А за стеной лает собака — далекая, будто за горами. Как ни надрывается, все равно едва слышна. Тяв… тяв…
— Первая южная, — раздается голос караульного, и другие тут же откликаются:
— Вторая южная… Надвратная… Склады… Арсенал… Первая восточная…
Перекличка часовых — каждые полчаса. Любая ночь Первой Зимы размечена этими звуками. Северная колыбельная. Из детских лет Эрвин не мог вспомнить случая, чтобы мать пела у его кроватки, зато хорошо помнил, как учился угадывать время по голосам часовых: около полуночи они звонки, ближе к рассвету — тягучи, будто эль… Первые месяцы в столице Эрвин не мог спать без этих звуков, тишина казалась слишком тревожной.
— Вторая восточная… Казармы… Озерная…
Небо безоблачно. Светит Звезда, одинокая, как вечность. «Есть лишь одна Звезда», — так говорила Аланис Альмера, имея в виду себя саму. Звезда сгорела заживо. Тонкий янмэйский каламбур… И шутовской колпак на голове убитого герцога — еще одна милая шуточка. У императора теперь два шута: живой и мертвый. Мертвый забавнее.
Любопытно, Адриан уже заготовил третий колпак с бубенцами? Как он будет смотреться на голове Неженки?.. Говорят, Адриан — величайший император династии Янмэй. Адриан видит время насквозь на столетие вдаль. Каковы шансы, что он знает наперед каждый маневр Эрвина? Каждое действие, любую мысль в голове?.. Когда Север выступит в поход, на каком шагу его лапа угодит в медвежий капкан?
Внезапно кто-то забарабанил в дверь. Звук был просто оглушителен.
— Вы там свихнулись⁈ — крикнул Эрвин.
— Ты все равно не спишь, — ответил кузен Деймон-Красавчик.
— С чего ты взял?
— Под дверью светится. Впусти меня, кузен!
Эрвин нехотя отодвинул засов: