Размышляя об этом, Джоакин ехал вдоль речушки. Увидел мосток, свернул на дорогу, двинулся по ней. Авось попадется навстречу некий верховой путник, и Праматери подскажут верный образ действий… Но, люди встречались редко, да и те были пешими крестьянами. Раз увидел повозку, запряженную ветхой гнедой старухой, которая, пожалуй, помнила еще коронацию покойного императора. Другую телегу тащила пара волов. На телеге возвышался немалый стог сена, на сене безмятежно дремал мальчишка, накрыв лицо соломенной шляпой. Джоакин вообразил путешествие вдвоем с миледи, переодетой в крестьянское платье, лежа на стоге сена… Недурная перспектива нарисовалась, жаль, что пришлось отказаться. Затем мимо проскакал почтовый курьер. С этим парнем Джо решил не связываться: у почтовиков быстрые мечи и горячие кони. Либо станет драться, как черт, либо пришпорит коня и улетит — поди догони.
Но вот боги улыбнулись ему: поодаль показалась придорожная харчевня, а рядом имелась коновязь. Правда, она пустовала, но, не ровен час, приедет кто-то на обед, зайдет внутрь, а коня оставит без присмотра. Слово «обед», произнесенное даже мысленно, наполнило рот слюной. Джоакин оставил Леди в поле на приличном расстоянии, а сам пошел в таверну.
Хозяин — добротный усатый крестьянин — был в зале один.
— Мне бы покушать, — обратился к нему Джо.
— А деньги у тебя имеются? — недоверчиво повел бровью крестьянин.
— Еще бы! — солгал парень.
— Ну, так покажи.
Вот же бдительный гад! Джоакин подавил желание выхватить меч и вскричать: «Именем герцогини Альмера, я требую еды и питья!»
— Я… того, отработать могу. Скажем, дрова нарубить…
— Дров не нужно, — возразил хозяин. — Дрова я сам рублю, мне это в охотку. Приятная штука: ты его хрясь — оно и разлетелось… А вот копать не люблю.
— Копать?
— Хочу нужник передвинуть. Надо, значит, новую яму вырыть. Потрудишься — получишь обед.
Джоакин согласился. Хозяин предупредил:
— Только земля там влажная… смотри не уделайся.
Парень получил в руки лопату, был снабжен ценными указаниями о том, каких размеров копать яму, и приступил. Грунт был сырым, липким и черным. Скоро тот же цвет и фактуру приобрел Джоакин. Настроение сделалось отнюдь не радужным. Копать Джоакину не доводилось с детства, и никакой душевной тяги к этому занятию он не испытывал. Что это такое вообще — копать? Будто крестьянин в грязи возится… или могильщик яму роет. Мысль о могиле напомнила ему Полли, и Джоакин совсем приуныл. С тоскливой злобой вонзал лопату в проклятый чернозем, швырял, куда глаза глядят. Комья летели во все стороны, пачкая лицо и волосы. Парню было безразлично. Он провалился в пучину грусти, приправленной презрением к себе. Бедная милая Полли. Он ведь даже не попрощался с нею! Видел лишь, как подлый торгаш застрелили ее, а потом лишился чувств, а когда очнулся, Полли уже лежала в земле, в такой вот яме… Была — и не стало. Как одуванчик: ветер подул — и нету. А сам Джоакин опустился. Славный воин, будущий рыцарь, гвардеец герцога… ага, размечтался! Теперь вот роешь яму и думаешь о том, как украсть коня. Бандит с большой дороги — вот кто ты есть.