По счастью, боги наделили Джоакина полезнейшей чертой: он был неспособен долго переживать унижение. Вот и теперь его душа быстро пресытилась грустью и досадой, и события увиделись ему в новом свете. Чего не сделаешь ради миледи! Махать мечом всякий воин может, таких у герцогини вдоволь. Совсем другое дело — не побояться низкой работы, рискнуть запятнать руки рытьем отхожей ямы и конокрадством. Поступиться даже самым дорогим — своей честью — когда это нужно для спасения миледи! Вот где истинная преданность, вот в чем подлинный подвиг!
Заканчивая дело, Джоакин уже улыбался. Хозяин, что вышел проверить, даже воскликнул:
— Э, э, стой! Разогнался. Уже не нужник, а погреб вышел. От сих до сих зарой обратно.
Покончив с ямой, он добыл воды из колодца и хорошенько умылся, ополоснул даже волосы. А затем, на обратном пути в харчевню, невзначай прошел мимо коновязи. Там расположилась крестьянская телега с парой тихоходов, бричка с хилой лошаденкой и — то, что надо! — крепкий вороной жеребец под седлом. Приободрившись, Джоакин зашел в таверну. Владельца вороного он опознал сразу: хмурый воин при коротком мече и в легкой броне, смахивающий на курьера. Однако не курьер имперской почты, а, скорее, графский посыльный: на груди дублета воина был вышит ястреб со змеей и солнце, такой же герб Джо видел вчера в замке Блэкмора. Это наполнило парня двойной радостью: увести коня у слуги изменника — это вовсе не кража, а боевой трофей.
Хозяин выдал Джоакину харчей, и тот проглотил за минуту, не разбирая вкуса, до того уже был голоден. Однако успевал поглядывать на графского посыльного — тот жевал гуляш и прихлебывал эль, косясь на грудастую селянку, что обедала вместе с мужем за соседним столом. Все это в высшей степени отвечало замыслу: и посыльный, и крестьяне, похоже, просидят тут еще долго. А вот Джоакин уже промокнул свою миску краюхой хлеба, отправил в рот, запил водой и схватился с места. Вылетел было прочь, но вовремя вспомнил о миледи и вернулся.
— Трактирщик, мне бы еще с собой в дорогу еды взять.
Хозяин харчевни качнул головой:
— Об этом, вроде, не договаривались.
— Но ведь работу я хорошо сделал, верно? И эля не просил, водой обошелся. И еще, сам посуди: если ужин надо заново зарабатывать, то когда же мне ехать? Как я при этаких делах до Фаунтерры доберусь? До обеда одну яму копай, до ужина — другую…
Хозяин оценил весомость аргументов и выдал Джоакину лукового хлеба, сыра и редьку, завернув все это в тряпицу. Весьма довольный собой, парень вышел во двор, нагло прошествовал к коновязи и отвязал вороного жеребца.