Матросы призадумались. Соленый пошуршал бородой, Ларри сказал:
— Пожалуй, оно… туды-сюды… того, весело. Только ты, Ворон, первым начни — покажи, как делается. Выложи ставку на бочку — а там уж и сыграем.
— Ага, угу, ху-ху, — закивали другие.
— Запросто, — сказал Марк, — но только вы потом не жалуйтесь.
— На что?
— История истории рознь. Коли я ставку сделаю, то проигравший на нее ответит по достоинству. Моя история будет на золотой, вот и ваша чтобы не хуже. Идет?
Все мигом согласились и даже подались к Марку: любопытно стало, что же за история на эфес! Ворон кашлянул и сказал:
— Знаю я девицу, которая обыграла императора в стратемы.
— Владыку Адриана?
— Да.
— Девица?..
— Ага.
— И ты ее видел?
— Вот как с тобою говорил. Нет, не как с тобою — она-то покрасивше будет.
— Да врешь, рыбье брюхо! Другим юшку заливай, с нами не пройдет!
Марк ухмыльнулся:
— Чтобы мне в земле не лежать, если вру.
Страшная моряцкая клятва, подслушанная днем ранее, возымела действие. Глаза матросов поползли на лоб:
— Выходит, не врешь?.. Вот это да! Что же за девица такая?.. Девки — они что твои куры: пятак от дюжины не отличат…
Наслаждаясь произведенным эффектом, Марк рассказал об игре Минервы с Адрианом.
— Поди ж ты!.. А как барышня… туды-сюды… выглядела?
Марк описал.
— А имя ее?
— Вот имя я вам, братцы, не могу сказать. Бедняжка и так хлебнула горькой за свою дерзость: услали ее в монастырь.
— В монастырь?..
— Подземный, — веско уточнил Марк. Матросы притихли.
— Ну, чего молчите? Моя ставка на бочке, теперь играем. Кто сольет, должен выложить монету не мельче моей.
Метнули кости. Ларри заказал втемную и добрал четверочку. Потомок перекинул и набрал «вилы» на тройках. Джон-Джон и Соленый набрали по «короткой лесенке», Марк — «телегу» на шестерках. Ларри вскрыл три четверки. Потомок проиграл.
— Ну-ка, дружок, выкладывай историю!
— Ведомо вам или нет, — степенно изрек матрос, — а я — прямой и полноценный потомок святой Праматери Мириам Темноокой. Вы, поди, считаете, что всех мириамцев перебили насмерть янмэйцы еще при Багряной Смуте, да только оно не совсем так. Имелись у тогдашнего владыки — которого янмэйцы-то прирезали — двое племянников. Владыка перед войною призвал всех своих мириамцев-родичей ко двору, но племянники решили: нельзя класть все деньги в один кошель! И вот поехали они не в Фаунтерру, а совсем наоборот. Когда в столицу нагрянули янмэйцы и порубили на капусту всю темноокую братию, то племяннички владыческие были уже далеко. Не без причины они опасались янмэйского гнева и потому схоронились на безлюдном острове, а остров тот прозвали Материнским. Он и сейчас так зовется, это название — оно как намек: если парень из рода Мириам, то поймет, кто есть самая первая и святая Праматерь, и потянется на остров. Так за века на Материнском острове и собрались все мириамцы, кто смог уцелеть. Родили детей и внуков, а там и правнуков, и всех остальных. Мой отец — ведомо вам или нет — как раз и есть правнук Темноокой Мириам, что выжил на острове. А доказательством тому — моя наружность.