Теперь о кайрах. Они преданы Флемингу, но в то же время и Ориджину. Любопытно, что будет, если граф снова залает против герцога? На чью сторону встанут рыцари? Быть может, разделятся и станут резать друг друга?.. Было бы неплохо.
Суровый кайр Джемис, оказывается, неудавшийся мятежник. Долго ли он проживет, если другие кайры узнают, что Джемис пытался убить Эрвина? Да к тому же Эрвин «задавил его не железом, а так, силой воли». Кайры пока не слыхали этой истории: дурак был бы Джон-Джон, если б рассказал Своему. Этак можно и лишиться языка за клевету! Но вот если пустить слушок не в лоб, а осторожно, с изяществом… Бедный, бедный Джемис!
Напоследок вот что. Греи считают, что цель экспедиции — карательная; морячки поговаривают, что мы плывем за Священными Предметами. Но восемь кораблей — слишком мало для битвы против Перстов Вильгельма, а опальный граф Флеминг — слишком ненадежен, чтобы дать ему в руки груду говорящих Предметов. Хитроумный Эрвин не наделал бы таких ошибок. Тогда зачем он снарядил экспедицию? И что вообще творится за Рекой? Это знают только владыка, Эрвин и Джемис. Первые двое далеко, но третий рядом, и его жизнь — вот она, в моих руках. Сжать кулак? Порвать последнюю цепочку, что привязывает к Первой Зиме, но остаться в неведении? Или?..
— Эй, Ворон!.. — в морозной тиши голос ударил по ушам. — Ступай-ка вниз! Тебя твой кличет.
Легок на помине, — подумал Марк.
Кайр Джемис вызвал Ворона в каюту, которую делил с тремя другими рыцарями — считай, роскошествовал. Сейчас он в одиночестве сидел на койке. Прошил Марка взглядом исподлобья, велел запереть дверь, сесть не позволил.
— Какого черта ты делаешь?
Марк изобразил недоумение:
— Простите, кайр?..
— О тебе говорит вся команда. Даже капитана поминают реже, чем тебя.
— Что поделать, кайр! Я — видная птица. Таким уж родился…
— Заводишь друзей.
— Люблю общение. Поживешь в городе, где триста тысяч душ, поневоле обучишься дружелюбию.
— Ради дешевой славы распускаешь слухи.
— Ни в коем случае, кайр. Лишь говорю правду.
— Правда, что леди Иона навещала тебя в подземелье?
— Так точно, кайр. Вернемся — спросите ее.
— А что за гнусные речи о его светлости и леди Сибил?
— Я ничего не утверждал, только задал герцогу вопрос. Кстати, он совершенно не обиделся. Не понимаю, отчего злитесь вы.
— С этой минуты твой язык не коснется имени лорда Эрвина, леди Ионы или кого-нибудь еще из первородных северян.
— Так точно, кайр. Позволены ли мне иносказания, вроде «мятежный отпрыск Агаты» или «запредельный путешественник»?
Джемис ухмыльнулся, похлопал по доске возле себя: