Но, когда пьеса окончилась, случилось нежданное. Схватившись со своих скамеек, зрители принялись аплодировать, кидать на сцену монетки и орать: «Еще! Еще!..» Восторг выражали не только северяне, это было бы еще понятно, но даже путевцы! Эрвин несмело оглянулся — не обманывает ли слух?.. Нет, правда: на лицах простолюдинов было написано восхищение, на сцену летели новые и новые медные звездочки. Альтесса встрепенулась и теперь позволила себе шутку: «Горжусь тобой, милый! Ты заработал честным трудом первые свои деньги!»
* * *
— Во славу Светлой Агаты и Великого Дома Ориджин!.. Ради доблести Севера, что никогда не померкнет!.. Во имя Минервы Стагфорт — истинной наследницы престола!.. Объявляю турнир открытым!
Взревели северяне на трибунах; навалилась на ограждения толпа путевцев; стрелки вышли на позиции, поглаживая луки; служители турнира рысцой разбежались от щитов с мишенями…
А вечером того же дня, в свете шести лампад, озаряющих просторный герцогский шатер, стояли перед Эрвином двое. Оба — не северяне, а наемники из тех, кого Эрвин перекупил после битвы на Мудрой Реке. Один носил имя Джон Соколик и напоминал скорей охотника, чем солдата: невысокий, поджарый, одетый в кожаную куртку с заклепками и холщовые штаны. Длинные волосы спадали на плечо, перехваченные кольцом; челюсть наглухо заросла бородой; глаза — лихие и острые. Оружия Соколик при себе не имел. Второй наемник звался Брюсом Щепкой. Этот был, видимо, мещанином откуда-то из Надежды: широколицый рыжеволосый мужик, обстоятельный, серьезный, с большими ладонями. Легко вообразить его, скажем, бригадиром над строителями: прежде, чем положить балку, перемерит все раза четыре, нарисует на доске карандашом, помнет подбородок, хмыкнет, снова перемерит, поставит отметину, тогда только скажет: «Сюда кладите, парни…». Он и служил в каком-то смысле бригадиром — капитаном стрелковой роты. Оружие имел при себе: за плечами висел арбалет, украшенный резьбой и покрытый лаком, а также пятиугольный щит.
— Итак, судари, вы — мои лучшие стрелки, — сказал Эрвин.
— Угу, — буркнул Джон Соколик.
— Так точно, ваша светлость, — кивнул Щепка.
Джон выиграл состязание лучников — он трижды гасил свечу стрелой с сотни шагов. Брюс заслужил звание лучшего арбалетчика, когда вогнал болт в самый центр мишени, а вторым болтом расщепил древко первого.
— Поздравляю, — сказал Эрвин и пожал руку каждому. Пальцы Джона были сухими и узловатыми, ладонь Брюса — настолько крепкой, что у герцога чуть не хрустнули косточки.
— Днем были награды и почести, и все остальное, что полагается. А теперь хочу с вами обсудить одно особое задание.