— Это с ним-то один на один? Нашел дураков!.. Уж лучше под арбалеты!..
Мятежник был все ближе. Двигался прямо вдоль кромки, передняя шеренга могла тронуть грудь его коня. Забрало герцога поднято — один хороший бросок копья, и… Но какое там! Воины отшатывались, едва мятежник ровнялся с ними. Ряд проминался волною в такт движению всадника. Оба войска, притихнув, ловили его слова.
— Кто верит, что убьет северянина — выйди на честный поединок! Кто хочет жить мирно — клади копья и ступай по домам! Вы — не враги мне. Я не трону вас! Мой враг — император, не вы!
— Ну да, еще бы… — ворчал кто-то. — Не тронет — держи карман!.. Порежет на ремни…
— Нет, правда, — шептали другие. — Всегда отпускает. Вон у Трейса спроси.
Трейс не успел ничего сказать: копытная дробь с фланга заставила всех оглянуться. Рыцари Южного Пути скакали навстречу Ориджину, их было больше дюжины.
— А вот и желающие моей крови, — доверительно сказал мятежник путевским копейщикам. — Смотрите, чего стоят ваши лорды.
Он пришпорил вороного, рысью двинулся к рыцарям Лабелина. Северные стрелки напряглись, повели арбалетами, готовые по первому сигналу продырявить вражеских всадников. Эрвин отрицательно помахал им: нет, мол, не сейчас.
Рыцари сблизились — черные северяне, золотисто-зеленые путевцы.
— Желаете поединка?.. — хохотнул мятежник. — Не многовато ли вас для боя один на один?..
Рыцарей-путевцев было восемнадцать. То есть, почти трое на каждого северянина. Передний заговорил:
— Я барон… — имя не расслышалось. — Именем его светлости… на переговоры.
— Хотите говорить? Отпустите пехоту, тогда и поговорим! Зачем парням мерзнуть?
— Вы желаете… — барон, кажется, скрипнул зубами, — … капитуляции? За нами численное превосходство, не вижу причин…
— Ах, вы готовы биться⁈ Так не прячьтесь за спинами крестьян, сразитесь, как подобает!
Барон побагровел.
— Я не…
— А я — да! — оборвал мятежник. — Мир? Кладите оружие и уходите! Останетесь живы и целы. Война? Тогда бейтесь. Сейчас, здесь! Убейте нас, если можете!
С лязгом барон захлопнул забрало.
— Давно бы так!
Эрвин указал два мостика и махнул иксам. Рысью двинулись к одному мостику, путевцы — к другому. Бревна послужат барьерами, от которых рыцари возьмут разгон.
— Трое на одного… — мечтательно протянул Лосось. — Положат когтя — конец войне. Хорошо…
— Ага, а стрелков забыл, дурачина? Не доедут наши. Только тронутся — их нашпигуют.
Рыцари Лабелина и сами это понимали. Без малейшей спешки они расположились на позиции, несколько раз сменили порядок.
— Арбалеты — в небо!.. — крикнул Эрвин.