Северные стрелки убрали оружие. Мятежник взмахнул мечом. Северяне двинулись навстречу путевцам, гулко набирая ход. Шестеро иксов — впереди клином, герцог и знаменосец — в арьергарде, отставая на две дюжины шагов. Лишь круглый дурак упрекнул бы их в трусости: у Эрвина со знаменосцем были только мечи.
Рыцари Лабелина пришпорили коней. Копыта взрыли землю, золото с зеленью хлынуло навстречу углю. Восемнадцать тяжелых рыцарских копий — против шести копий и двух полуторных клинков. Три ряда всадников — против одного с малым довеском.
Путевские всадники обрели уверенность. Движения стали твердыми, отточенными, как на турнире. Играя мускулами, жеребцы набирали ход. Рыцари подались вперед, окаменели в седлах, заострились, налились холодной свирепой мощью. Копья пошли вниз, наметив цель.
— Конец когтям!.. — радостно воскликнул Лосось, и в этот миг первая волна путевцев сшиблась с северянами.
Гром, треск.
Звон в ушах.
Пятеро коней скачут без седоков. Пятеро путевских коней. Шестой всадник еще держится в седле, но уходит в сторону, оглушенный. Все шестеро северян — в седлах, только один лишился копья.
— Тьма, как они?.. Как⁈
Вторая волна путевцев опускает копья. И тут безразличие рвется по швам, слетает с души Джоакина. Он знает наперед, что будет. Кричит:
— Бей! Бееееей!
Они бьют. От железного грохота краснеет в глазах.
Пятеро иксов сметают своих противников. Молот по тыкве. Стрела в кусок масла. Шестой — утративший копье — принимает удар противника на щит. Копье путевца и щит северянина разлетаются в щепки. Безоружного путевца встречает знаменосец и вгоняет меч в его забрало.
Третья волна — последняя. И северян теперь больше.
Мысль постыдна, ей не место на языке, и даже думать не стоит… Но Джоакин думает: тьма, почему я здесь, а не по ту сторону рва? Почему не с ними⁈
С яростью отчаяния последняя шестерка таранит иксов. Убейте северян! Убейте, если сможете!..
И в этот раз кому-то удалось. Двое красно-черных летят на землю, двое путевцев мчат дальше — навстречу герцогу и знаменосцу. Один путевец, утратив копье, выхватывает меч, налетает на знаменосца, рубит… Но этого никто не видит, поскольку другой — последний путевский рыцарь, сохранивший копье — галопом несется на герцога Эрвина. Наконечник смотрит в грудь, не прикрытую щитом. Мятежник безнадежно уязвим. Меч в руке — три фута стали против двенадцати футов ясеня.
— Да!.. Бей!.. Бей!.. — орут солдаты.
И вплетается:
— Эрвин!.. Эрвин!..
Тьма сожри, мятежник ли, враг ли, а это будет чертовски славная смерть!
Копье летит в шею герцогу. Чтобы насмерть, без обиняков. Один удар — конец войне. Убей северянина! Убей!