— Я хочу дать шанс не только Адриану. Здесь, среди нас, могут быть такие, кто не согласен со мной. Те, кто не готов подчиняться моим приказам, кто считает меня глупым и неопытным. Те, кто не верит мне. Я даю вам возможность, но только одну: встаньте и уйдите прямо сейчас. И никогда не возвращайтесь. Я не стану преследовать — даю слово лорда.
Джемис аж присвистнул. По столам пробежал шепоток. Такого не ожидал никто. Разрешение на предательство?.. Как это?..
Некоторые лица выразили колебание. Некоторые предпочли бы не идти за неженкой в его самоубийственный поход… но не могли решиться подняться с мест. Было слишком похоже на издевку или жестокую проверку. Сложно поверить, что герцог говорил всерьез.
Эрвин нашел глазами кайра — зачинщика поединка, и чуть заметно кивнул. Тот побледнел, но встал. Растерянно развел руками.
— Милорд?..
— Ступайте, — сказал герцог.
Кайр пошел к выходу, то и дело оглядываясь. Эрвин буравил его взглядом, пока воин не оказался за порогом. Повернулся к залу:
— Кто еще? Кто еще не верит мне?
Поднялось несколько человек. Потом другие, и еще. Один за одним, двадцать три воина покинули зал. Больше, чем Эрвин хотел бы, но меньше, чем опасался.
Затем он окинул взглядом верхний стол: Хортон и Блэкберри, Лиллидей и Хайрок, бароны, два кузена, сестра и мать, граф Шейланд. Никто из них не изъявил желания встать. Многие опустили глаза.
— Я рад, что теперь меж нами полное взаимопонимание, — сказал Эрвин и взмахом руки велел начать трапезу.
Иона хотела сказать что-то, но Эрвин прижал палец к губам:
— Потом.
И через плечо сестры шепнул Виттору Шейланду:
— Граф, после обеда я хотел бы поговорить с вами наедине.
* * *
Эрвин плотно запер дверь кабинета и предложил свояку сесть. Тот отказался. Застыл в напряженной позе, готовый не то сражаться, не то оправдываться, не то отвесить поклон.
— Граф, почему вы не ушли?
— Простите?..
— Я предложил уйти всем, кто не хочет участвовать в моей безумной, безнадежной затее. Большинство северян остались — они сумасшедшие, как и я. Но вы-то, граф?..
— Ваша светлость… — Виттор Шейланд потер подбородок, опустил взгляд. — Вы не лучшего мнения обо мне. Я не первый день живу на свете, милорд… Понимаю: такие, как леди Иона, не выходят за таких, как я. Уже одного этого довольно для вашей немилости… Я — сын банкира и внук купца, это верно. Но и сын графини — тоже. Вы предложили уйти, и предатели ушли. Можете думать обо мне что угодно, милорд, но у меня есть достоинство. Я остался.
— Слово «предатель» неприменимо к тем, кто не связан клятвой. Вы не обязаны служить мне.