Люди, означенные в заглавиях, делились на «источники» и «пробы». Имелось несколько различий меж ними. Страницы источников пестрели пометками: «взяты соки». Что это означает, Мира помнила из собственного опыта. У проб соков не брали, напротив, им давались некие номерные снадобья: «Дана пища и субстанция образца №…» Также к пробам применяли воздействия, обозначенные буквами: «Воздействие А», «воздействие В», «воздействие С». Нигде не говорилось, что имеется в виду. Но после каждого воздействия шли краткие записи о показателях тела: «пульс возрос в 2 раза и составил…», «цвет кожи сменился на пятнисто-красный», «температура повысилась, началось отделение пота». Очевидно, воздействия представляли собой разные способы пыток.
Срок жизни каждого человека определялся последним временем на его странице. Линдси значилась источником, ее записи кончались меткой: «76 ч. Пульс не слышен. Дыхание отсутствует. Источник опустошен». Другие источники выдерживали дольше: восемьдесят, девяносто часов, кто-то перевалил за сто.
Пробы умирали куда быстрее. После сорока или шестидесяти часов воздействий черту подводили слова: «проба завершена». Рядом с именем Джейн стояло зачеркнутое «источник» и заново вписанное «проба». Она провела в руках Аптекаря восемнадцать часов, к ней дважды применили воздействие А, по разу — В и С.
Зачем я это читаю?..
Записи велись с леденящей скрупулезностью. Прослеживалась четкая, ясная, кошмарная логика. Ровно половина людей служила источником жизненных соков, вторая половина нужна была для испытаний различных формул эликсира. И те, и другие в итоге умирали, однако с разной целью. Источников убивали для того, чтобы их тела выработали субстанцию жизни. Проб — затем, чтобы увидеть, как долго они продержатся. Срок выживания проб говорил о качестве испытуемой формулы. Наилучшим пока что оказалось снадобье № 12, взятое у источника «Неизв. жен. благород. (нижний круг)». Это снадобье принимала Мэри С. (прост., 21 год, жен.) и умерла на семьдесят втором часу, после тридцати пяти воздействий.
Итан часто приходил поговорить с Мирой. Приносил еду или горячий чай, поправлял одеяло на плечах девушки, усаживался рядом с нею. Пытался начать беседу и вскоре оказывался в затруднении. Расспрашивать Миру об Уэймаре — все равно, что теребить пальцем открытую рану. А рассказывать самому — о чем? Мира вежливо слушала все, что он говорил, и даже вставляла: «Благодарю за рассказы, мне очень любопытно». При этом совершенно не менялась в лице и смотрела мимо Итана в туман. Мира спросила его лишь о двух людях: Адриане и Марке. Итан с горечью ответил, что оставил Ворона Короны в Первой Зиме, в когтях мятежника, и ничего не знает о его судьбе. А императора Итан не видел очень давно и приказ получил не напрямую, а через капитана Бэкфилда — нового начальника протекции. На все остальное, что мог поведать Итан, Мира только рассеянно роняла: