— Ты здесь из-за него? — спрашивает она после паузы.

Я киваю.

Она словно что-то для себя решает, затем поднимается и говорит:

— Пойдём. Научу кассой пользоваться.

Мы идём к кассе. Амина деловито рассказывает, как пробивать товар, снимать защиту с упаковки, печатать чеки. Я киваю, стараясь сосредоточиться, но взгляд всё равно то и дело ускользает к нему.

Тигран стоит недалеко, разговаривает с кем-то на своём — быстро, резко, с яркой жестикуляцией. Кажется, будто в его руке нож, и каждое слово — угроза. В этом было что-то дикое, первобытное. Сила. Сталь. Что-то, от чего по телу пробегают мурашки и внутри всё сжимается.

Будто это тело помнит, как он прижимал меня к стене. Будто сознание возвращается туда снова и снова, вопреки моей воле.

— Всё поняла? — Амина смотрит на меня строго.

— Вроде бы да… А у вас есть рассылки?

— Что?

— Ну… анкеты для клиентов. Чтобы потом можно было делать рассылку о новом товаре, акциях. E-mail или по WhatsApp.

Она морщит лоб, а потом коротко кивает:

— У нас и так одна постоянная акция, но я подумаю.

— Спасибо, — я благодарно улыбаюсь, стараясь показать, что мне не всё равно. Но тут же замираю, когда рядом оказывается Тигран.

Он подходит и, молча, касается моего лица, поворачивая его вправо, влево. Как осматривают вещь. Или синяк. Его пальцы тёплые, но это тепло — чужое. Показывать вот так, при всех… я ещё не привыкла.

— Врач нужен? — спрашивает он, но смотрит не на меня — на Амину.

— Нет, я в порядке. — Дергаю лицо, потому что вот так на людях это слишком. Понятно, что мне уже стать среди них своей, но можно хотя бы сделать вид. — Спасибо тебе за заботу. Мой отец будет тебе очень благодарен.

Он хмурится, явно не ожидая такого тона. Я выхожу из-за кассы, пытаясь сохранить лицо. Но он, конечно, идёт за мной.

— И что это было? — его голос ловит меня в углу, между стойкой и зимними куртками. Он упирает ладонь в стену прямо над моей головой, и я буквально чувствую, как замедляется пульс. Или, наоборот, ускоряется.

Его близость парализует. Не от страха, а от странного, мучительного притяжения. Он опасен, но именно это и опьяняет. В его руках есть жестокость — и нежность. Я не хочу этого чувствовать, но для меня опыт с Тиграном первый, раньше я даже не целовалась никогда и теперь так или иначе я все буду мерять по тому, как было с ним.

По первому опыту. По его взгляду. По его голосу.

— Ну... — я тереблю золотую пуговицу на его чёрной рубашке. Ткань мягкая, дорогая, не из этого магазина. — Ты сам хотел скрыть нашу связь. А там буквально орал, что я принадлежу тебе. А так они будут думать, что ты вроде моего опекуна.