— Хочу понять, почему промолчала.

— Я могла сколько угодно кричать, что не спала с Камилем, что мы даже не ночевали в одной постели, как порой с тобой. Могла бы всю жизнь доказывать, что ты можешь мне доверять. Но зачем, когда можно было сделать тест.

— И ты не злилась?

— Только за то, что обманул. Хотела даже тебе высказать в тот день. А потом вдруг слегла с температурой. И помнишь, что ты сделал? Ты еще не знал правды, но ты пришёл домой и забрал Сабину сюда, дал мне просто выспаться. Ты ублюдок и я всегда буду помнить, как начались наши отношения, но я бы прошла по этим стёклам снова, только чтобы увидеть, как ты смотришь на нашу девочку. И я рада, что теперь тебя не мучают сомнения. И если потребуется, ты будешь делать брать ДНК у каждого нашего ребёнка, лишь бы тебе было хорошо.

— Мне с тобой хорошо, — шепчет он, и в следующую секунду обхватывает меня за талию, легко, как будто я ничего не вешу, поднимает и усаживает на край стола.

Платье задирается, воздух трепещет от жара.

Я не успеваю сказать ни слова — его руки уже под подолом, пальцы цепкие, жадные.

Ткань белья грубо рвётся, с треском, который будто отзывается внутри меня.

— Тигран! — вырывается полу вздохом.

Он смотрит на меня — голодно, резко, глубоко.

Голос хриплый, как глухой раскат перед грозой:

— Меня возбудила мысль — Он склоняется ближе, губы почти касаются мочки уха.

— …что в тебе может быть ещё один мой ребёнок. Хочу накачать тебя своей спермой. Прямо сейчас.

Воздух сгущается.

Я чувствую, как дрожь от этих слов разливается по всему телу, от шеи до самых бёдер.

— Тогда поторопись, — шепчу, втягивая его запах — тёплый, горький, терпкий, как гранат с дымом. Он обволакивает, лезет под кожу, заполняет изнутри.

— Мне ещё нужно подать десерт.

Его пальцы движутся во мне, твёрдо, не торопясь. Он знает, что делает. Знает, как я люблю, и делает это медленно, мучительно сладко.

Я раскрываюсь, тянусь к нему — телом, запахом, дыханием.

Внутри всё горит, но он будто нарочно оттягивает момент.

— Хочешь, чтобы я вошёл? — шепчет, прикусывая мочку уха.

— Хочу, — выдыхаю.

Голос срывается. Тело — уже просит.

Он убирает пальцы, проводит ими по внутренней стороне бедра, оставляя горячую дорожку, от которой сводит пальцы ног.

Я чувствую, как он стягивает с себя всё — быстро, резко. И вот он — тёплый, твёрдый, настоящий.

Его руки на моих коленях, разводят их шире.

Он вжимается, на секунду замирает — и входит.

Сразу. Глубоко.

Я ахаю — даже не от боли, от полноты. От того, как он заполняет меня. Весь.

— Твоя. Только твоя, — шепчу, обвивая ногами его талию.