Он движется — жёстко, с нажимом, как будто хочет оставить след внутри.

Каждое движение — как удар током.

Грудь прижимается к груди, лоб к лбу, дыхание рвётся на куски. Он рычит, я всхлипываю, а под нами чуть скрипит стол, но нам плевать.

— Вот так, Аня… Вот так, — хрипит он. — Ты будешь вся в моём.

Я уже почти — почти — теряю контроль.

Тигран двигается во мне жёстко, медленно, глубоко, и с каждой секундой граница срыва становится всё тоньше. Дыхание рвётся, пальцы вцеплены в его плечи, а разум — уже не здесь.

И вдруг —

Стук.

Глухой, в дверь.

И голос:

— Ань?

— Там что-то в духовке пригорает.

Мурад.

Боже.

Только не сейчас.

Я пытаюсь оттолкнуть Тиграна, дёргаюсь, но эта сволочь только рычит и вжимается глубже, укладывая меня на спину, прямо на стол.

Деревянная поверхность холодная, кожа дрожит, но он горячий, как расплавленный металл.

— Сейчас! — кричу, и голос рвётся, неровный, будто дыхание не может пробиться сквозь жар.

Я не знаю, кому это — Мураду за дверью… или Тиграну, чьё имя горит внутри, под кожей, между ног.

Он нависает надо мной — высокий, тяжёлый, голодный. Его грудь подрагивает от тяжёлого, резкого дыхания. Горячие капли пота скатываются с виска, с шеи, падают мне на ключицу, на грудь — и обжигают.

Он смотрит так, будто никогда меня не отпустит.

И мне это и не хочется.

Он вжимается.

Глубже.

Жёстче.

Я запрокидываю голову. Пальцы вцепляются в его спину, ощущают натянутую до предела мышцу, каждое движение — как дрожь, проходящая через нас обоих.

Он дышит в меня — коротко, резко, как будто не может насытиться воздухом, пока я не под ним.

— Сам достань и подай на стол! — рявкает Тигран.

За дверью — тишина.

Наверное, Мурад стоит, застыв, не понимая, как на его глазах рушатся границы — между ролями женщины и мужчины.

Но мне уже не до Мурада.

Я пылаю.

Каждая клетка внутри трепещет. Нити нервов натянуты, как тонкие струны.

И он — мой хищник.

Он чувствует момент.

Взгляд — в глаза.

Глубокий. Точный. Спокойный.

Мы понимаем друг друга без слов:

Что бы ни случилось.

Мы разберёмся. Вместе.

Он резко меняет ритм.

Входит жёстко, коротко, так, что я замираю всем телом — и тут же начинаю дрожать.

Губы приоткрыты. Воздуха не хватает. Грудь — вздымается к его груди, сердце стучит в унисон с его толчками.

— Тигран... — только шепчу.

И в этом — всё.

Покорность. Доверие. Любовь.

И сила.

Он вбивается, как молот, и я теряю опору.

Судорога сводит всё изнутри. Искры рассыпаются по телу. Я разлетаюсь.

Короткий крик срывается с губ — судорога проходит молнией через все тело.

Но он не останавливается.

Он двигается, пока я ещё вся дрожу под ним. Пока всё внутри сжимается и отзывается, пока я шепчу его имя, не зная, где заканчивается он и начинается я.