— Вы быстро освоились в роли следователя, — сказал Кравцов.
— Я освоился в роли человека, которого хотят расстрелять за чужую схему.
Капитан не сразу ответил. Он подошёл к столу, взял папку, которую Кравцов прикрыл раньше, и открыл на нужном листе. Пододвинул не полностью, оставив перед Рудневым ровно столько, сколько счёл возможным.
— Смотрите. Руками не трогать. Читать вслух не надо.
Руднев наклонился. Буквы плыли, но он заставил себя видеть. Лапшин Михаил Григорьевич — сотрудник, исчез после ареста Руднева. Лосев Аркадий Петрович — эвакуационное управление, снабженческая линия. Орлова Нина Сергеевна — отдел связи, проходящие пакеты и внутренние номера. Жданов Николай Ильич — майор, транспортно-эвакуационная координация, служебные рапорты на Руднева. Мещеряков Виктор Савельевич — следственная часть, участвовал в первичных действиях по делу. Фамилии были сухими, но каждая начинала обрастать тенями. Лапшин — исчезнувший проводник. Лосев — чиновник с маршрутами. Орлова — женщина у машинки, возможно, канал. Жданов — человек, который публично называл подозрительность Руднева дезорганизацией. Мещеряков — пустота, но пустота подозрительная, как закрытая дверь.
Именно на Лосеве взгляд застрял дольше. Аркадий Петрович Лосев. Андрей знал не его конкретно. Не мог знать. Но из будущего поднималось другое, смутное, собранное из прочитанных материалов, исторических споров, статей о провалах эвакуации и поздних расследованиях: в первые месяцы войны решали не только генералы. Решали диспетчеры, снабженцы, транспортники, подписанты, люди, которые меняли маршруты, задерживали станки, ставили один завод в приоритет, другой — в хвост, отправляли специалистов через узлы, уже обречённые на налёт. Часто это была не измена, а хаос. Но именно хаос лучше всего маскировал измену. Один чиновник на нужном месте мог не взорвать ни одного моста и всё равно погубить больше, чем диверсионная группа с ящиком тола. Он мог задержать. Перенаправить. Не внести исправление. Согласовать неверную справку. Поставить подпись под чужой ложью.
— Лосева надо брать до рассвета, — сказал Руднев.
Кравцов сухо ответил:
— Его уже берут.
— Нет. Не просто задержать. Его надо изолировать так, чтобы он не успел понять, что именно провалилось. Если он связан с Берёзовской, он будет ждать сообщения о пожаре или задержке. Если узнает, что радист жив, начнёт сжигать не всё подряд, а определённые бумаги. Нужно смотреть, какие документы он уничтожает первыми.
Капитан внимательно посмотрел на него.
— Откуда вы знаете Лосева?
Память Павла ответила раньше, чем Андрей успел выстроить ложь.