Кравцов сжал кулак.

— Значит, клюнул.

Руднев не чувствовал удовлетворения. Слишком легко. Двое неизвестных с запалами. Ложный эшелон на месте. Операция будто подтверждалась именно так, как они планировали. Но если Счетовод уже читал их метод, он не обязан был сам бросаться на приманку. Он мог пожертвовать двумя мелкими исполнителями, чтобы удержать внимание на Дубровке.

— Это может быть второй слой, — сказал Руднев.

Ратников поднял глаза.

— Объясните.

— Как Пахомовская. Только осторожнее. Он знает, что мы ждём толчок. Даёт толчок там, где ждём. Мы радуемся, что ложное окно сработало, стягиваем внимание к Дубровке, а настоящий удар идёт по резерву или рядом.

Кравцов выругался.

— У нас опять всё слишком очевидное теперь подозрительно?

— Не всё. Но резервный путь надо проверить немедленно.

Гордеев уже тянулся к трубке, когда телефон зазвонил снова. Не тот аппарат, который соединял с Дубровкой. Другой. Закрытая линия. Он снял трубку и несколько секунд молчал. Его лицо изменилось быстрее, чем при пожаре на Каменном. Не стало серым — наоборот, словно все краски ушли, оставив только напряжение.

— Говорите, — сказал Ратников.

Гордеев положил трубку на рычаг медленно.

— Резервная ветка. Воздушная тревога. Немецкие самолёты прошли ниже основного курса и ударили по участку возле малого разъезда Липовый. Там должен был пройти военный состав.

В комнате никто не двинулся.

— Должен был? — переспросил Ратников.

— Он вошёл на участок пять минут назад.

— Связь?

— Прервана после первого сообщения.

Кравцов резко подошёл к столу.

— Что ударило? Сколько самолётов?

— Пока неизвестно.

— Состав?

— Неизвестно.

Слово повисло тяжело. Неизвестно. Война снова превращала людей и металл в пространство между звонками. Руднев смотрел на линию резервного маршрута и чувствовал, как внутри поднимается знакомый холод, но теперь холод был почти ясностью. Они ударили не по очевидной приманке. Не только по ней. Дубровка получила малую диверсионную группу, достаточную, чтобы подтвердить ожидаемую версию. А настоящая авиация ушла к резервной ветке. Значит, кто-то видел корректировку. Не старую. Текущую. Кто-то знал, что военный груз вывели из Дубровки после независимой проверки ремонта. Кто-то передал немцам новый маршрут быстро enough, чтобы авиация успела изменить направление или заранее получила несколько вариантов цели.

— Утечка после корректировки, — сказал Руднев тихо.

Ратников не ответил. Он уже отдавал приказы: восстановить связь с Липовым, поднять соседние посты, проверить состояние пути, направить резервную группу, запросить данные противовоздушного наблюдения, перекрыть любые новые распоряжения без двойного подтверждения. Гордеев работал с двумя телефонами. Кравцов стоял рядом, будто физически готов был идти на разъезд пешком. В комнате возникло движение, но не хаотичное. Ратниковская проверка сделала своё: каждый теперь пытался не просто реагировать, а понимать цену реакции.