Связь восстановили через девять минут. Эти девять минут растянулись так, будто внутри них помещалась отдельная жизнь. Руднев смотрел на часы и думал о людях в военном эшелоне, содержание которого ему так и не раскрыли полностью. О солдатах сопровождения. О машинисте. О кочегаре. О тех, кто в момент налёта, возможно, прыгает с платформ, ищет канаву, стреляет в небо из того, что есть под рукой, тащит ящики, пытается отцепить горящий вагон. Девять минут — немного на бумаге. В огне это вечность.
Наконец аппарат зазвонил. Гордеев снял трубку.
— Да. Говорите. Медленнее. Повторите.
Все смотрели на него.
— Состав не уничтожен, — сказал он наконец. — Главный груз цел. Попадание рядом с путём. Повреждены два вспомогательных вагона в хвосте. Один загорелся, его отцепили. Есть раненые. Один погибший предварительно. Путь повреждён, но не полностью. Движение остановлено до осмотра. Самолёты ушли после второго захода. Одновременно на участке обнаружили диверсионную группу: пытались подорвать малый мостик после налёта. Завязалась перестрелка. Один взят, двое ушли в лесополосу.
Руднев закрыл глаза на секунду. Главный груз спасён. Один погибший. Несколько раненых. Два вагона. Путь повреждён. Потери не катастрофические. Опять эта формулировка. Не катастрофические. После Каменного он уже знал, насколько опасно облегчаться такими словами.
— Фамилия погибшего, когда установят, — сказал он.
Гордеев посмотрел на него, затем на Ратникова. Майор коротко кивнул.
— Установить и передать.
Кравцов опустился на стул. Достал папиросу, закурил прямо в комнате. На этот раз Ратников снова ничего не сказал.
— Они знали резерв, — произнёс Кравцов.
— Да, — ответил Руднев.
— Но и Дубровку не оставили пустой.
— Чтобы мы считали операцию успешной и не смотрели сразу дальше. Или чтобы создать настоящий малый затор, даже если резерв уйдёт. Или чтобы проверить, куда мы направим внимание. Несколько выгод одновременно.
Ратников завершил короткий разговор по телефону и повернулся к ним.
— Теперь без предположений. Строим путь утечки. Время решения о резервном маршруте — двадцать два тридцать восемь. Передача на линию — двадцать два сорок шесть. Подтверждение получения — двадцать два пятьдесят три. Удар по Липовому — около полуночи десять. Значит, противник получил маршрут достаточно быстро, чтобы направить авиацию и группу к мосту. Возможно, часть сил уже ждала на нескольких вероятных участках. Но точность удара говорит: резервный маршрут не был случайным выбором.
Гордеев разложил журнал допуска.
— Полный маршрут знали девять человек.