Руднев прочитал приказ трижды, прежде чем поднял глаза. Бумагу принёс Гордеев рано утром, когда первый ежедневный доклад раздела «Завтра» ещё лежал на столе в черновиках. За ночь Павел Андреевич успел разобрать только две папки из трёх и чувствовал себя так, словно последние несколько часов не сидел в комнате без окон, а вручную разгружал вагоны. Перед глазами расплывались цифры, перебинтованные пальцы ныли тупо и глубоко, рёбра отзывались на каждое неловкое движение. После закрытой встречи сон не пришёл вовсе. Стоило лечь, как в голове снова возникал вопрос, переданный сверху: почему младший лейтенант Руднев видит закономерность там, где не увидели более опытные люди? Ответ был найден, произнесён и, вероятно, уже записан в приложении к особой папке. Но сам Руднев продолжал думать о другой стороне вопроса. Если его действительно услышали, если папка получила право жить не как странный материал о едва расстрелянном младшем лейтенанте, а как рабочий контур, теперь любая его ошибка будет весить больше. Каменный случился тогда, когда Руднев был всего лишь источником, которому временно поверили. Следующий Каменный может случиться уже по предложению группы, созданной отчасти вокруг его метода.

— Это окончательный текст? — спросил он.

Гордеев стоял у стола с привычным блокнотом и выглядел почти так же, как всегда: сухой, собранный, не склонный превращать даже важную новость в событие. Только в голосе появилась едва заметная усталость человека, которому предстояло оформить ещё один слой реальности так, чтобы он не рассыпался между кабинетами.

— Для текущего этапа — да. Формулировка утверждена. Отдельные полномочия будут уточняться по результатам работы. Если ожидали личный автомобиль, отдельный кабинет с ковром и право переставлять эшелоны росчерком пера, придётся разочаровать.

— Я ожидал дополнительный замок снаружи.

— Он тоже остаётся.

Руднев снова посмотрел на приказ. Слово «группа» казалось почти обманчивым. До сих пор вокруг него и так находились люди: Ратников, Гордеев, Кравцов, Нина Орлова, Кирилл Серов, сотрудники транспортных линий, проверяющие, связисты, наружное наблюдение. Они уже работали вместе, хотя ни один документ не называл их единым целым. Но официальный приказ менял природу взаимодействия. Раньше Руднев пытался выжить внутри чужого механизма, отвоёвывая себе каждый следующий день полезностью. Теперь его включали в механизм намеренно. Не освобождали. Не оправдывали. Не возвращали должность в обычном смысле. Включали как проверяемый источник, чьи выводы должны были получать форму служебных предложений, проходить через сверку, влиять на маршруты, склады, заводы и человеческие жизни.