Астахов медленно повернулся к Рудневу.

— Значит, вы и есть тот младший лейтенант.

— Зависит от того, что именно вам рассказали.

— Рассказали достаточно, чтобы не поверить половине.

— Разумно.

— Говорят, вы заранее увидели Берёзовскую.

— Увидел направление угрозы по документам.

— Говорят, потом ошиблись со складом.

— Ошибся.

— Люди погибли.

— Да.

— Говорят, после этого предложили игру с Дубровкой.

— Да.

— И резерв всё равно попал под авиацию.

— Да.

Астахов смотрел прямо, без желания унизить, но и без малейшего намерения облегчить разговор.

— Тогда зачем вы здесь?

Кравцов слегка повернул голову, готовый вмешаться, но Руднев ответил раньше:

— Потому что после каждой ошибки мы меняли метод. После Берёзовской поняли, что враг подменяет основания до подписи. После Каменного — что слишком очевидная схема может быть приманкой. После Дубровки — что утечка живёт не только в старых документах, но и в текущей координации. Я здесь не потому, что всегда прав. Я здесь потому, что часть выводов проверилась действием и потому что теперь мы пытаемся не зависеть от одного человека.

Астахов не отвёл взгляда.

— Хороший ответ.

— Недостаточный?

— Все хорошие ответы недостаточны, пока поезд не прошёл узел. На железной дороге бумага любит казаться умнее рельсов. На бумаге можно написать, что пропускная способность выросла на треть, что ремонт закончен, что склад защищён, что водокачка работает, что платформа свободна. Потом приходит паровоз, а воды нет. Или стрелка не переводится. Или на пути уже стоят вагоны, которых никто не внёс в сводку. Или диспетчер трое суток не спал и отправляет состав не туда, потому что ему одновременно звонят пять начальников. Не всё, что выглядит диверсией в кабинете, является диверсией. Иногда люди просто устали до предела.

— Поэтому вы здесь, — сказал Руднев.

— Поэтому я здесь, — согласился Астахов. — Чтобы вы не объявили Счетоводом сломанную водокачку.

— А я здесь, чтобы проверить, не числится ли сломанная водокачка исправной именно там, где кому-то нужен затор.

На этот раз Астахов почти улыбнулся.

— Возможно, сработаемся.

Ратников дождался, пока короткое напряжение спадёт, затем положил на стол несколько листов.

— Теперь о правилах. Первое: группа не является невидимой. Формально о ней будут знать ограниченно, но любое вмешательство заметят. Транспортные начальники уже раздражены Дубровкой. Если мы начнём часто требовать сверок, разведения потоков и повторных проверок, нас обвинят в дезорганизации военного времени. Возможно, искренне. Возможно, по подсказке Счетовода. Разницы в результате почти не будет. Поэтому каждая мера должна быть соразмерна.