— Павел Андреевич, — сказал Ратников, когда дверь закрылась. — Проходите. Раз уж основная причина существования этой комнаты появилась, можно начинать знакомство.

Кравцов хмыкнул.

— Хорошо сказано. Человек вошёл и сразу понял, что виноват в появлении нового отдела.

— Не отдела, — поправил Ратников. — Малой группы. Чем меньше людей забудут разницу, тем дольше мы сможем работать.

Руднев сел ближе к середине стола. Нина посмотрела на него коротко, внимательно. В её взгляде не было прежней растерянности. Скорее вопрос: выдержал ли он встречу наверху, остался ли тем же человеком, которого она видела после московских допросов, или новые полномочия уже начали менять его быстрее, чем чужая память Павла меняла Андрея изнутри.

Ратников положил на стол приказ.

— Формально группа создана для проверки критических оснований эвакуационных решений. Практически это означает следующее. Мы не подменяем транспортные органы. Не руководим эвакуацией. Не переставляем составы по личному желанию. Не устраиваем массовые проверки, способные остановить движение быстрее любой диверсии. Наша задача — находить места, где небольшое искажение исходных данных способно привести к непропорционально большому ущербу, и предлагать ограниченные меры, полезные даже в случае ошибки. Любое вмешательство фиксируется. Любое предложение проходит сверку. Любой человек в этой комнате рассматривается не только как сотрудник, но и как возможный канал утечки.

Последняя фраза прозвучала спокойно. Нина едва заметно напряглась. Серов опустил глаза. Кравцов не изменился в лице, словно ожидал именно этого. Незнакомый железнодорожник только слегка усмехнулся одним уголком рта.

— Включая вас? — спросил он.

Голос оказался низким, хрипловатым, не громким, но привыкшим перекрывать шум станции без лишнего усилия.

— Включая меня, — ответил Ратников. — Майор Глеб Михайлович Астахов. Военный железнодорожник. Последние годы работал на нескольких крупных узлах, участвовал в переброске военных грузов, знает, чем реальная пропускная способность отличается от цифры, которую удобно написать в справке. В нашей группе будет отвечать за проверку того, возможна ли бумажная схема физически и какие последствия вызовет предлагаемое нами действие на настоящих путях.

Астахов кивнул Рудневу без особой приветливости.

— То есть буду объяснять людям с карандашами, что паровоз не едет по формулировке.

— В том числе, — сказал Ратников.

— Полезная работа. Особенно если люди с карандашами готовы слушать.

Руднев выдержал взгляд.

— После Каменного готовы.

Астахов посмотрел внимательнее. Возможно, знал о пожаре. Возможно, Ратников специально дал ему приложение с фамилиями, чтобы железнодорожник сразу понимал цену умных схем. На лице ничего не появилось, но тон изменился едва заметно.