— Если внешняя линия начнёт действовать после семи, увидим реакцию, — сказал Серов.

— Именно.

Кравцов посмотрел на молодого дешифровщика внимательно, но без прежней готовности сразу видеть предателя.

— Быстро учитесь, Кирилл Иванович.

Серов опустил глаза.

— Приходится.

— Всем приходится.

Руднев смотрел на людей вокруг стола и впервые ясно понял, почему группа выглядит именно так. Не идеальные специалисты, подобранные по безупречным характеристикам. Не героический отряд, где каждый сразу доверяет каждому. Наоборот. Ратников собрал людей, уже столкнувшихся с разными способами, которыми Счетовод использует слабости системы. Руднев оказался внутри готовой версии и научился смотреть назад от обвинения к основанию. Нина увидела, как обычный отдел связи превращает невольного проводника в часть канала. Серов открыл окно личной тревогой и теперь должен был научиться отличать помощь от торговли надеждой. Кравцов почти завершил чужой протокол грубой силой и впервые понял, что давление без различия делает следователя бесплатным редактором ложной версии. Астахов знал рельсы лучше бумаг и должен был возвращать каждую умную схему к физической реальности: воде, локомотивам, путям, усталым диспетчерам, вагонам и людям. Ратников держал их вместе, не позволяя никому считать себя вне проверки.

Это была сильная группа.

И поэтому опасная.

Любое её предложение могло спасти состав или задержать его зря. Любая проверка могла вскрыть подмену или создать новый затор. Любое контрольное отличие могло вывести на канал или запутать собственных исполнителей. Любой участник мог снова стать дверью. Сам Руднев — особенно.

— Павел Андреевич, — сказал Ратников. — О чём думаете?

Руднев посмотрел на приказ, лежащий на столе.

— Что теперь всё стало хуже.

Кравцов хмыкнул.

— Наш человек.

— Объясните, — сказал Ратников.

— Раньше я мог убеждать себя, что пытаюсь выжить и попутно помочь. Потом — что ищу Счетовода. Теперь у нас есть группа, полномочия, ежедневный доклад и люди, которые будут исполнять ограниченные меры по нашим предложениям. Каждая ошибка станет не просто моей ошибкой. Она получит служебный номер, подпись и движение по линии.

— Да, — ответил Ратников. — Именно поэтому вы здесь не один.

— Это не уменьшает цену.

— Нет. Но уменьшает вероятность, что одна ваша уверенность станет достаточным основанием.

Астахов подошёл к столу и положил ладонь на схему железнодорожных путей.

— Запомните простую вещь, Павел Андреевич. На станции тоже никто не работает один. Машинист ведёт, стрелочник переводит, диспетчер даёт окно, ремонтник проверяет путь, кочегар держит пар, дежурный принимает, охрана смотрит по сторонам. Если каждый начнёт думать, что отвечает за всё сам, узел встанет быстрее. Но если каждый решит, что отвечает кто-то другой, потеряем состав, как сегодня. Ваша задача не тащить поезд на себе. Ваша задача — не дать системе забыть, где он едет.