Врач пришёл минут через десять или через час — Руднев не понял. Дверь открылась, вошёл пожилой человек в засаленном халате поверх военной формы, с усталым лицом и маленькой сумкой. За ним заглянул конвоир, убедился, что врач не будет съеден, и остался у двери.

— Сидите, — сказал врач, хотя Руднев и так сидел. — Головой не мотайте. Свет сейчас будет неприятный.

Он посветил в глаза карманным фонариком, заставил следить за пальцем, потрогал затылок, челюсть, рёбра, нажал на запястья, осмотрел пальцы. Делал всё быстро, профессионально, без демонстративной жалости, но и без равнодушной грубости. В его движениях была усталость человека, который видел слишком много одинаковой боли, чтобы каждый раз переживать её заново, но ещё не настолько омертвел, чтобы причинять лишнюю.

— Сотрясение есть, — сказал он. — Рёбра, кажется, целы, но ушибы сильные. Пальцы не сломаны, насколько можно понять без снимка, но связки повреждены. Запястья обработать. Пить часто, понемногу. Есть мало, но регулярно. Спать.

— Передайте это Кравцову, — сказал Руднев.

— Передам. Он сделает вид, что услышал.

Врач достал бинт, мазь, начал обрабатывать запястья. Когда ткань коснулась содранной кожи, Руднев стиснул зубы. Врач заметил, но не стал комментировать. Потом вдруг спросил, не поднимая глаз:

— Провалы памяти есть?

Руднев внутренне замер.

— Есть.

— До допроса? После?

— И до, и после.

— Имя помните?

— Павел Андреевич Руднев.

— Год?

— Сорок первый.

— Месяц?

— Июль.

— Где служите?

Он мог ответить сразу: государственная безопасность. Но вопрос зацепил что-то глубже. Где служит Павел Руднев? В органах. В управлении. В бумагах. В чужой воле. В войне. Андрей вдруг почувствовал странную пустоту: он произносит факты Павла, но не знает их до конца. Как можно быть человеком, не зная, где он в детстве прятал хлеб, кого ненавидел в школе, почему пошёл в органы, чего боялся до войны? Но вслух он сказал то, что требовалось:

— В органах государственной безопасности. Младший лейтенант.

Врач кивнул. Конвоир у двери ничего не записывал, но, возможно, запоминал. Врач, закончив с бинтами, дал ему выпить горькой жидкости.

— Что это?

— Чтобы голова меньше трещала. Чудес не ждите.

— Здесь их и так слишком много.

Врач посмотрел на него впервые почти внимательно.

— Чудес, молодой человек, здесь не бывает. Бывает только то, что не успели оформить.

Сказав это, он собрал сумку. Руднев проводил его взглядом. Фраза была сказана, наверное, без особого смысла, как усталая профессиональная мудрость, но попала точно. Не успели оформить. Его смерть тоже не успели оформить окончательно. Протокол остался без подписи. Берёзовскую не успели превратить в катастрофу. Лосев не успел сжечь все бумаги. И сейчас где-то, возможно, Мещеряков не успел переписать версию. Весь его шанс состоял из неуспевания чужих людей.