— Вниз! — крикнул Руднев.

Сверху раздался ответный выстрел — не Кравцов, он был с нижнего берега. Вероятно, люди Астахова заметили стрелка. Потом всё смешалось. Крики, шаги по металлу, глухой удар тела о настил, выстрелы с берега, плеск воды, рикошет, от которого в воздухе зазвенело. Руднев, прижавшись к камню, пытался увидеть Лапшина. Михаил Григорьевич был в двух шагах, на колене, прижимал уже не бок, а правое плечо. Очки слетели и лежали у воды. Он пытался подняться, но не мог.

Руднев бросился к нему, несмотря на всё, что говорил Кравцов. Пальцы плохо держали пистолет, поэтому он убрал оружие и схватил Лапшина под здоровую руку.

— Уходим к берегу!

— Нет, — выдохнул Лапшин.

— Не спорьте.

— К берегу ведут.

— Кто?

Лапшин попытался ответить, но новый выстрел ударил в камень совсем рядом. С нижнего берега рявкнул Кравцов:

— Руднев! Левее! Левее, к опоре!

Левее была узкая полоса между каменной кладкой и водой. Руднев потянул Лапшина туда, но Михаил Григорьевич неожиданно вырвался, почти упал, затем толкнул его к опоре.

— Не со мной, — сказал он хрипло. — Конверт... под мостом... не тот...

— Что?

— Первый — проверка. Второй... у Нины... ищите гладкий голос.

Сверху снова загремели шаги. Кто-то падал или спрыгивал с фермы. Кравцов уже был ближе, его силуэт мелькнул между кустами. Люди Ратникова перекрывали нижний берег. Астахов кричал что-то про верхний путь. Ситуация стремительно теряла форму операции и превращалась в то, чего Ратников боялся больше всего: хаос, где каждый видит только свой кусок.

Лапшин воспользовался этим. Невозможно было понять, откуда у него взялись силы. Он нырнул за опору, туда, где между камнем и водой находилась узкая тёмная щель, почти не видимая с берега. Руднев бросился следом, но задержался на секунду из-за пули, ударившей в землю у ног. Когда он добрался до щели, Лапшина уже не было. Только вода колыхалась у старой кладки, а в грязи оставался кровавый след, уходивший к низкому техническому проходу под мостовым устоем.

— Назад! — крикнул Кравцов и в следующую секунду оказался рядом, грубо схватив Руднева за куртку. — Назад, сказал!

— Он ушёл под устой!

— Вижу!

— Он ранен!

— И вы будете тоже, если полезете туда сейчас!

Руднев попытался вырваться, но Кравцов держал крепко. Боль в пальцах ударила так резко, что перед глазами на секунду вспыхнуло белое. Семён Ильич не отпустил.

— Не ногами за ответами, помните? — прошипел он. — Головой. Вы сами это говорили.

Руднев остановился. Вода под мостом стала почти чёрной. Технический проход уже перекрывали люди Астахова с другой стороны, но было ясно: если Лапшин знал этот путь заранее, он уйдёт. Как ушёл из водокачки. Как ушёл из квартиры у старого сада. Всегда на один ход раньше, даже раненый, даже истощённый, даже теряя кровь.