— Вы не знаете, что произошло, — сказал Руднев.
— Нет. Но знаю, что Павел Андреевич, которого я знал, не мог бы после подвала угадать то, что вы угадываете, и забыть то, что вы забываете. Не мог бы смотреть на войну так, будто часть её уже прожита. Не мог бы говорить о потерянных заводах не как о риске, а как о почти случившейся памяти. Вы не пророк. Пророки любят собственный голос. Вы боитесь своих знаний. Значит, либо вы очень хороший актёр, либо с вами случилось нечто, для чего у меня нет служебной категории.
— И что вы собираетесь делать с этим?
— Использовать. Проверять. Не разглашать.
Руднев почти усмехнулся, несмотря на холод внутри.
— Это уже формула.
— Хорошие формулы переживают людей.
— А плохие?
— Плохие делают вид, что переживают, и становятся протоколами.
Лапшин снова прижал руку к боку. Руднев увидел, что пятно на повязке стало больше. Времени действительно было мало.
— Фамилия, — сказал он. — Кто стоит в аппарате сводных оснований?
Михаил Григорьевич покачал головой.
— Если назову сейчас, вы принесёте фамилию Ратникову. Ратников проверит. Кто-то увидит проверку. Счетовод поймёт, что я вышел на вас с главным. Он уже понял, что я жив. Но не знает, сколько я успел передать. Это пока единственное наше преимущество.
— Тогда дайте способ выйти на него.
— Уже даю. Ищите не того, кто подписывает, не того, кто звонит, не того, кто исправляет одну строку. Ищите того, кто имеет право исправить чужое исправление без следа. Второй редактор. Тот, кто сверяет сводку после редактора и до утверждения. В документах его рука выглядит как нормализация формулировок. Убирает лишнее, сглаживает резкое, приводит к единому виду. Именно там исчезает человеческая шероховатость первичного сообщения.
— Должность?
— Старший согласователь сводных оснований по особым транспортным и эвакуационным материалам. В разных бумагах должность может звучать иначе. Он не всегда ставит подпись. Иногда только резолюцию на полях. Иногда вообще ничего. Его работа — сделать так, чтобы документ выглядел пригодным для подписи выше.
Руднев быстро собирал в голове последние материалы. Чернов — старший редактор сводных справок. Сурин — человек, направлявший формулировки и версии. Но над Черновым или рядом с ним должен быть кто-то, кто окончательно «нормализует» текст. Человек, который не создаёт правку явно, а делает её служебно чистой. Исправляет исправителя. Убирает след первичного голоса.
— Где искать след? — спросил он.
— В несовпадении шероховатостей.
— Объясните.
Лапшин усмехнулся, но сразу поморщился от боли.