Астахов проверял физические последствия. В одном случае снятие ограничения на путь едва не создало бы перегруз водоснабжения. В другом ускорение состава со специалистами вело к прибытию на площадку, где бараки числились готовыми, но отопление и санитарная проверка не были завершены. В третьем признание промышленного комплекта достаточным без шестого листа могло оставить завод без мелких узлов запуска. Каждое решение выглядело разумно, если читать итоговую сводку. Каждое становилось опасным, если возвращаться к первичному голосу.
Кравцов тем временем принёс сведения о Крамаренко как о человеке. Никакой яркой биографии. Ни громких связей, ни подозрительных поездок, ни странных денег, ни любовницы в немецком посольстве, ни тайных встреч у заброшенных сараев. Савелий Петрович жил с женой и сыном, приходил рано, уходил поздно, не пил заметно, не болтал лишнего, не спорил с начальством, не писал доносов пачками, но и не отказывался визировать бумаги, если видел, что решение уже принято. Коллеги называли его аккуратным. Один — «серым, но полезным». Другой — «человеком, который умеет убрать лишнее из текста». Третья характеристика была особенно неприятной: «После него документ становится спокойнее».
— Спокойнее, — повторил Кравцов, бросив лист на стол. — Вот вам и гладкий голос.
— Кто дал характеристику? — спросил Ратников.
— Сотрудник канцелярии. Не наш. Говорил без подозрений, почти с уважением.
— Это важно, — сказал Руднев. — Его ценят именно за то, что он делает опасным.
— Вы уже решили, что это он?
Руднев посмотрел на фамилию.
— Нет.
— Лжёте?
— Хочу решить. Это хуже. Поэтому нельзя.
Кравцов неожиданно кивнул.
— Хороший ответ.
Ратников взял биографическую справку. Читал долго. Потом положил рядом со списком Лапшина.
— Савелий Петрович Крамаренко пока не Счетовод. И не Исправитель. Он точка повышенного интереса. Основания: позиция в сводном аппарате, доступ к транспортным и объяснительным материалам, пересечение с гладкими формулировками, пометка Лапшина, реакция Руднева неустановленного происхождения. Проверка продолжается тихо. Никаких действий, которые покажут интерес к фамилии.
— А если он сегодня же правит следующий документ? — спросил Кравцов.
— Поэтому вводим контрольную справку.
Серов поднял глаза.
— С отличием по стилю?
— Да, — сказал Ратников. — Подготовим первичное сообщение с намеренно неудобной, неровной формулировкой, но без реального риска для людей. Посмотрим, как оно вернётся после согласования и через кого пройдёт. Содержание не должно влиять на движение составов. Только язык.