— Это надо включить, — сказала Нина. — Иначе получится, что механизм касается только рельсов и станков.

— Это поставит вас снова под удар.

— Мы уже там.

Он посмотрел на неё. Она говорила без героизма. Просто констатировала. Сторона была выбрана.

— Включу.

Маршрут к адресату Зорина был построен так, будто они перевозили не бумаги, а раненого генерала через город, где половина постов может оказаться не вражеской, но неверно проинформированной. Первая машина ушла пустой, с пакетом-пустышкой и сотрудником, который должен был выглядеть достаточно важным, чтобы за ним пошли. Вторая повезла часть приложений через транспортную линию. Третья, самая неприметная, с Ратниковым, Рудневым, Ниной и оригиналом журнала, пошла не к главному входу, а через старый служебный корпус, где когда-то размещался хозяйственный отдел. Кравцов ехал отдельно и должен был появиться только если их остановят. Астахов сопровождал транспортные приложения, потому что знал, как ругаться с постами не по линии органов, а по линии срочного движения грузов. Серов остался на связи до последнего, потом должен был сменить точку. Гордеев, к собственному ужасу, ехал с Ратниковым, потому что только он мог при необходимости восстановить цепочку описи без дрожи в голосе.

В машине Руднев дописывал финальную часть доклада на папке, положенной на колени. Почерк получался хуже обычного. Машину качало, пальцы ныли, свет был плохой. Нина держала вторую копию и иногда подсказывала точное время регистрации. Ратников молчал. Гордеев пытался одновременно следить за листами и не смотреть в окно.

«Предлагаемые меры», — написал Руднев.

И остановился. Самое опасное место любого доклада — там, где тревога должна превратиться в действие. Без действия текст станет жалобой. Слишком широкое действие парализует управление и подтвердит антидоклад. Слишком узкое — позволит Счетоводу уйти в соседнюю строку.

Он написал:

«1. Ввести обязательное приложение первичных сведений к сводным основаниям по ограниченному перечню критических направлений: московское, южная линия, промышленная комплектность по заводам первой очереди, следственные материалы о диверсиях, влияющих на эвакуационные решения.

Запретить снятие риска формулой “подтверждения не получено” без указания, кто, когда и каким действием проверял исходное сообщение.

Ввести отметку ответственности не только за приказ, но и за существенное изменение основания до приказа.

Проверять все случаи, где после вредного решения заранее появляется удобная версия виновного.

Чистый журнал использовать не как единственный обвинительный документ, а как указатель для независимой сверки по внешним журналам, первичным копиям и физическим последствиям».