Ратников прочитал, не беря листа из его рук.
— Добавьте шестой пункт.
— Какой?
— Особую папку сохранить как прямой контур доклада о предупреждаемых основаниях ущерба. Не через сводный стол.
Руднев посмотрел на него.
— Это удар по Крамаренко.
— Да.
— И по всему порядку.
— По заражённому участку порядка. Разница важна.
Руднев дописал:
«6. Сохранить “Особую папку: Завтра” как прямой контур доклада о предупреждаемых основаниях ущерба, минуя те участки сводного аппарата, чья работа проверяется. Сведения папки подлежат обязательной независимой сверке; выводы источника не являются основанием без проверки, но проверка не должна проходить через предполагаемый канал искажения».
Гордеев тихо сказал:
— Это хорошая формулировка.
— Даже не высушите?
— Уже сухая.
Руднев впервые за долгое время почти улыбнулся.
Их остановили у второго внутреннего поста. Не грубо. Снова всё было вежливо, правильно и опасно. Начальник поста получил свежее распоряжение о дополнительной проверке всех пакетов, связанных с особой группой, «ввиду возможной компрометации материалов». Ратников предъявил резолюцию Зорина. Начальник поста внимательно прочитал, побледнел, но сказал, что распоряжение о проверке поступило позже. В нормальном аппарате более поздняя бумага часто кажется более сильной просто потому, что она ближе к текущей минуте. Счетовод любил текущую минуту.
— Кто подписал позднее распоряжение? — спросил Ратников.
— Дежурный по управлению проверки особых сообщений.
— Согласование?
— Сводный аппарат.
— Фамилия?
Начальник поста замялся.
— Крамаренко С. П. указан как ответственный за согласование перечня материалов.
Вот и всё. Савелий Петрович больше не прятался полностью. Или его вынудили выйти. Или он решил, что риск оправдан.
Ратников достал лист и положил рядом с распоряжением поста.
— У вас есть резолюция комиссара Зорина о прямом приёме материала без передачи через сводный аппарат. И есть более позднее распоряжение, согласованное лицом, чья деятельность проверяется материалом, который вы хотите остановить. Если вы остановите пакет, ответственность за нарушение прямой резолюции будет вашей. Если пропустите, ответственность за пропуск будет моей. Выберите.
Начальник поста вспотел.
Руднев вдруг понял, что Ратников делает не просто давление. Он создаёт для человека честное основание. Не требует поверить. Не требует героизма. Даёт бумагу, по которой можно действовать правильно и потом выжить в разборе. Именно это и должно было отличать их от Счетовода. Не заставить исполнителя рисковать собой вслепую, а дать ему основание не стать чужим орудием.