Ему удалось получить желаемое уже на следующее утро. Он пришёл к нужному дому на рассвете, и ему пришлось прождать в тенях часа два. Увидел, как из дома вышла элегантная женщина старше Марион с двумя девочками, постарше и помладше, усадила их в машину, села сама и уехала. Можно было после того попробовать постучать в дверь, но он не решился. Лучше уж вести переговоры на нейтральной территории.
Правда, вскоре дверь распахнулась, и на пороге появилась Марион. Отчего же она такая худая, будто стала ещё худее за те недели, что они не виделись, и такая бледная? Её хотелось обнять, согреть и накормить. А потом целовать. Чтобы улыбалась. Она умеет, он видел.
— Здравствуй, Марион. Я вчера не успел ничего тебе сказать, ты слишком быстро убежала. Я скучал по тебе, Марион.
Она нахмурилась.
— Здравствуй. Не нужно мне ничего говорить. До свидания.
— Марион, мне нужен этот ребёнок. Очень. Потому что у Саважей нет наследника, а он должен быть. Я сделаю всё, что можно и нужно для этого ребёнка и для тебя. Понимаешь, у меня пока не случилось детей, но они ж должны быть.
— Это твои проблемы, кто там тебе нужен. Дай пройти.
— Марион, если вся эта история тебе неприятна, ты можешь просто отдать ребёнка, когда родишь. Я готов о нём заботиться. Я понимаю про ограничения, связанные с твоей профессией, и то, что ты прямо сейчас не сможешь вернуться на службу. Мне очень жаль, что твои жизненные планы так изменились, но я готов сделать всё так, как ты скажешь.
— Тогда отойди с дороги, — сказала она. — И вообще проваливай.
— Марион, выслушай меня.
— Сделаешь, как я скажу, да? Тогда иди-ка ты, знаешь, куда? — она злобно сощурилась и послала его так далеко, как даже во время службы не особо посылали.
Подъехало такси, Марион бесцеремонно сдвинула его с дороги и села в машину. И уехала.
И как, спрашивается, с ней разговаривать?
Вообще, нужно было рассказать отцу о странных запросах, связанных с факультетом некромантии, и он вчера даже договорился, что сегодня придёт на обед. И совершенно о том позабыл, и отцу даже пришлось вызывать его магической связью и строго спрашивать — где он есть и почему ещё не дома.
Что ж, значит — домой. На обед. Жан машинально здоровался с матушкой и никак не реагировал на её обычные ядовитые выпады, кивал на подначки и не говорил ни слова о Кирстен. И невразумительно мычал на прямые обращения к нему.
— Пошли, — сказал ему отец, когда уже стало можно встать из-за стола, и Жан не возражал. — Что происходит? — спросил он в кабинете.
Тут до Жана дошло, что отец может что-то рассказать ему если не о текущем кризисе, то о первопричине проблемы. Уж наверное, они должны быть с той первопричиной знакомы.