Алиса посмотрела на него. Добрые глаза, седая борода, мозолистые руки. Он уже столько сделал для них — довёз, одежду купил, разбойников прогнал.
— Торбин, — сказала она, — ты уже сделал для меня больше, чем кто-либо за всю мою жизнь. Я не могу больше тебя обременять. Мы останемся здесь. Справлюсь.
Гном хотел возразить, но увидел в её глазах упрямство и вздохнул:
— Ладно, упрямая ты женщина. Но я завтра приду — посмотрю, как вы. И принесу хлеба и крупы. Не спорь! — поднял он руку, когда Алиса открыла рот. — Это не тебе. Это ребёнку. Лили надо есть.
Лили подняла голову и серьёзно посмотрела на гнома:
— Спасибо, дядя Торбин. Я не буду есть твои припасы. Я буду есть только то, что мама приготовит.
Гном рассмеялся:
— Ну, ты боец, Лили. Ладно, прощайте. Завтра ждите.
Он запряг лошадь и уехал, оставив их одних перед огромной тёмной таверной.
Алиса взяла Лили за руку, глубоко вздохнула и толкнула дверь.
Часть 2. Внутри
Дверь открылась с протяжным скрипом, и внутрь хлынул запах пыли, старого дерева и сырости.
Алиса шагнула внутрь.
Просторный зал первого этажа. Высокий потолок с тёмными балками. В центре — массивный дубовый стол, за которым могли бы сидеть двенадцать человек. Вокруг — стулья, часть из них сломаны, часть перевёрнута. В дальнем углу — камин, огромный, из тёмного камня, с кованой решёткой. В камине лежали обгоревшие поленья.
Справа — барная стойка, тоже дубовая, с потускневшей от времени столешницей. За ней — шкафы с посудой. На полках стояли глиняные кружки, тарелки, несколько стеклянных бутылей с чем-то мутным.
На стенах висели старые картины — пейзажи, которые Алиса почти не рассмотрела из-за слоя пыли. Где-то в углу висели доспехи — старые, ржавые, они казались игрушечными.
Слева от входа — лестница на второй этаж. Деревянные ступени поскрипывали даже от ветра.
— Мама, — прошептала Лили, — тут как в сказке. Но старой и страшной.
Алиса усмехнулась:
— Это мы превратим её в добрую сказку. Давай посмотрим, что у нас есть.
Она прошла за стойку и заглянула в шкафы. Пусто. Только несколько глиняных кружек с отбитыми краями и ржавый нож.
В зале — ни крошки. Ни одной банки. Ничего.
Алиса обвела взглядом помещение и почувствовала, как к горлу подступает отчаяние.
— Боже, сколько же всего надо сделать, — прошептала она. — Окна заделать, крышу починить, мебель привести в порядок, купить продукты, посуду... У меня нет ни монеты.
Она опустилась на стул, который чудом не сломался под ней, и закрыла лицо руками.
— Мы не справимся, — тихо сказала она. — Я не могу.
Лили подошла и положила маленькую руку ей на колено: