— Знаю, сынок, — выдохнула я, — Знаю.
И на этих двух словах меня наконец пробило.
Это ведь я привела этого человека в наш дом. Я сама.
Никто мне его не навязал. Не судьба, не обстоятельства, не злой рок.
Я. Я сама пустила в нашу жизнь мужика, который не любил моего ребенка.
Который ел с нами за одним столом, спал в моей постели, ходил по этой квартире, пользовался всем, что здесь было, и при этом параллельно сидел на сайтах знакомств, лайкал каких-то баб, врал мне в лицо и жил так, будто мы с Даней… это просто удобный фон. И самое страшное было не в том, что он оказался кобелем.
А в том, что я все это время подсовывала сыну под нос фальшивую семью и называла это нормальной жизнью.
Дура.
— Прости, — вырвалось у меня совсем тихо. — Прости, что не замечала.
Даня тут же мотнул головой, будто я сморозила какую-то глупость.
— Да ладно, мам.
Я отбросила этот чертов пакет в сторону, притянула сына к себе и обняла так крепко, что он даже охнул.
Уткнулась носом в его макушку.
Мой мальчик. Мой родной. Мой хороший.
Единственный мужчина в доме, который меня не предал. Маленький еще, худой, сонный, но именно он был моей опорой.
Не Валера. Не кто-то там еще. Не все эти взрослые, важные, якобы надежные мужики, которые вечно оказываются с гнильцой.
А мой сын. И от этой мысли хотелось одновременно реветь и смеяться, потому что жизнь, конечно, та еще дрянь…
И утешить тебя может только собственный ребенок.
Мы так и легли с ним на кровать, я подала ему второе одеяло.
Нащупала пульт и включила какой-то фильм на фоне, даже не смотрела, что там шло, лишь бы в комнате что-то бубнило.
Даня устроился рядом,сделал маленькую стенку из подушки и обнял ее.
— Я думаю, мам, тебе другой мужчина нужен. Нормальный. Сильный и смелый. И чтобы тебя любил. А не этот кусок чумной Халеры.
Я даже усмехнулась.
— Ну, сынок… не борщи с выражениями.
— Ну а что, мам? — он сразу вскинулся, даже голову поднял, — Я же прав. Он там теть всяких лайкал. Думаешь, я не видел? Не говорил тебе просто потому, что не хотел, чтобы ты плакала.
Я повернула к нему голову, посмотрела на него и почувствовала, как внутри все сжалось так сильно, что даже в груди заныло.
Я снова обняла его, медленно провела ладонью по волосам, пригладила вихры на макушке, поцеловала в висок и прижала к себе еще крепче.
— Спасибо, сынок, — прошептала я. — Что хоть ты у меня такой заботливый.
Он только шмыгнул носом и уткнулся в подушку, как будто ему самому от этого разговора стало легче.
А у меня внутри тем временем расползалась эта тупая боль.
Меня долго, методично, прямо у меня дома держали за дуру.