Без всех этих бывших, измен, вопросов и старых ран, которые вдруг решили вскрыться спустя столько лет.
Быстро натянула спортивный костюм поверх домашней футболки, сунула телефон в карман и вышла из квартиры.
Спустилась вниз, думая только о сгущенке и о том, как бы не расклеиться окончательно до прихода Дани.
Потому что при сыне я старалась держаться. Всегда. Не люблю, когда он видит меня разбитой.
До магазина дошла быстро.
Набрала сгущенку, варенье, хлеб, еще зачем-то кинула в корзину шоколадку Дане и пачку салфеток, потому что дома вечно все заканчивалось одновременно.
Я ходила как в тумане. Расплатилась, вышла обратно во двор и уже почти дошла до подъезда, как вдруг остановилась так резко, что пакет едва не вылетел из руки.
Машина.
Его машина.
Ой….
Я смотрела на темный внедорожник у подъезда и чувствовала, как меня начинает колотить до дрожи в пальцах.
Потому что я, идиотка, столько раз прокручивала в голове эту встречу за последние два дня, что сейчас просто не понимала… это реально или у меня уже крыша поехала?
Он тут.
Шарапов тут.
Лобовое стекло блеснуло, и я увидела его силуэт. Он сидел за рулем и смотрел прямо на меня. Даже отсюда чувствовала этот взгляд давящий.
А потом он коротко мотнул головой.
Мол, садись.
И я, дура такая, вместо того чтобы развернуться и уйти домой, почему-то пошла к машине. Ноги сами понесли.
Сердце долбило так, что я уже слышала его в ушах. Господи. Да что ж это такое-то. Почему меня так трясет рядом с ним спустя столько лет?
Я подошла ближе, и в этот момент дверь машины открылась.
Шарапов вышел.
Раздраженный, небритый…
Господи, какой же он был злой.
Он пошел ко мне быстрым шагом, а я так и осталась стоять возле подъезда с этим несчастным пакетом со сгущенкой, будто приросла к месту.
Саша подошел почти вплотную и остановился.
Челюсть сжата. Глаза прожигают насквозь.
У меня аж ладони похолодели.
— Саш…
Но договорить я не успела.
Он сделал еще полшага ближе, и следом прозвучала та самая фраза.
Тот самый вопрос, от которого у меня по телу пошла дрожь.
— Почему ты не сказала мне о сыне?
Глава 21.
* Любовь *
— Ты не сказала мне о сыне, — Шарапов держал меня за руку и не собирался отпускать.
Повторял одну и туже фразу.
— Люба. Почему ты не сказала, когда мы увиделись, позавчера. Ты знала, что я поеду и рано или поздно все выясниться.
Пальцы сжали запястье так, что я сразу почувствовала, что отпусскать Саша не собирается.
— Почему, Люб?
Я смотрела на него и не могла сразу ответить.
Перед глазами стоял подъезд, пакет со сгущенкой в другой руке, его машина у бордюра, его лицо слишком близко, злое, потемневшее, перекошенное не яростью даже, а чем-то хуже.