Я пошел к ним. По коридору, мимо моей матери, которая попыталась сделать шаг ко мне. Я даже не посмотрел в ее сторону. Если бы посмотрел, сорвался бы. А мне нельзя было.
Когда я подошел, сын первым поднял голову.
Я присел перед ними на корточки, чтобы быть ниже, чтобы не нависать. Посмотрел сначала на него.
— Ты молодец, — сказал я. — Полицию вызвал быстро.
Даня сглотнул и кивнул.
— Я думал… он маму…
— Ты все правильно сделал, — перебил я. — Слышишь? Все правильно.
Потом я посмотрел на Любу. Она пыталась отвернуться, будто не хотела, чтобы я видел ее лицо. Поздно. И эту ее боль, которую она опять пыталась спрятать за злостью.
Я протянул руку, но остановился на полпути.
— Люб.
Она подняла глаза.
— Тебя отпустили?
— Отпустили.
— А Валера?
— Валера пусть пока радуется, что живой.
— Саша…
— Я молчу, — сказал я. — При ребенке молчу.
Даня вдруг фыркнул. Совсем коротко, нервно, почти без улыбки, но я услышал. И у меня от этого внутри что-то дернулось. Впервые за этот вечер не от злости. От чего-то другого.
Люба тяжело выдохнула, прижала салфетку к губе и посмотрела куда-то в сторону, туда, где у стойки снова маячила моя мать. Я проследил за ее взглядом, потом вернулся к ней.
— Что она сказала?
Люба сжала губы.
— Потом.
— Люб.
— Потом, Саш. Не сейчас.
Я кивнул. Не стал давить. Хотя внутри снова закипало. Потому что если мать сказала что-то про Даню, про меня, про то, что Люба сама виновата, я… Нет. Потом. Сейчас не об этом.
Я поднялся и протянул ей руку.
— Пойдем. Дадим объяснения и уедем.
Она посмотрела на мою ладонь, потом на меня. Несколько секунд. Долго. Будто решала, можно ли ей сейчас опереться на меня. И это было больнее любого крика.
Потому что когда-то она прыгала мне в руки с пожарной лестницы без мысли, что я не поймаю.
А сейчас думала, можно ли взять мою руку в отделении полиции после того, как ее муж ударил ее, моя мать снова влезла в ее жизнь, а я вот такой явился и устроил драку.
Наконец она вложила пальцы в мою ладонь.
Я сжал их. Не сильно. Так, чтобы она знала: я рядом.
— Буду через шесть дней, — повторил я уже самому себе где-то внутри.
Потому что через шесть дней мне придется уйти.
Но до этого я не отойду от них ни на шаг.
Глава 31.
* Любовь *
Я стояла напротив этой желчной женщины в коридоре отделения и держалась только потому, что рядом был Даня.
Губа болела, нос снова начинал саднить, под глазами тянуло от усталости, голова после удара о шкаф гудела, а мне еще надо было стоять и слушать ее, потому что, видимо, одного Валеры на сегодня судьбе показалось мало.
Вот же песня…
Она подошла ко мне не сразу, сначала стояла возле мужчины в погонах, говорила с ним вполголоса, то и дело косилась на меня, на сына, на дверь кабинета, куда увели Сашу, а потом все-таки направилась к нам, и я уже по одному ее лицу поняла: добра ждать не стоит.