Нет той жизни, к которой я наконец-то успел привыкнуть. Остальное уже кажется какой-то бессмысленной возней.
Когда корабль окончательно становится к причалу, я забираю из каюты большой рюкзак, подхватываю тяжелую папку с документами и молча направляюсь к трапу.
Даже не смотрю по сторонам. Хочется как можно быстрее закончить со всеми формальностями и уехать.
Уже почти прохожу мимо, когда за спиной раздается знакомый голос:
— Шарапов!
Я даже не оборачиваюсь.
— Шарапов, если ты сейчас уйдешь...
Останавливаюсь. Медленно поворачиваю голову через плечо и устало смотрю на начальника. Ни злости уже нет. Ни желания что-то доказывать. Только усталость.
— Да пошел ты нахер.
Он даже рот приоткрывает от неожиданности.
— Что ты себе позволяешь?!
Я разворачиваюсь к нему уже полностью, смотрю прямо в глаза и впервые за долгие годы совершенно не чувствую никакого уважения к человеку напротив.
— Я сказал, чтобы ты пошел нахер. Я больше не хочу иметь с тобой никаких дел. Ни с тобой. Ни с твоей крестницей. Ни со всеми вашими играми. Понял? Живите как хотите, только от меня отстаньте.
Не дожидаясь ответа, снова разворачиваюсь и начинаю спускаться по трапу. Под ногами наконец оказывается твердая земля. Первые несколько шагов привычно ведет в сторону — после долгого похода организм еще помнит качку.
Голова немного кружится, но это пройдет через пару минут. Прохожу пропускной пункт, здороваюсь с охраной, выхожу на парковку и сразу замечаю свою машину.
Вся покрылась толстым слоем пыли. Чехол тоже стал серым, будто простоял здесь не несколько месяцев, а несколько лет.
Усмехаюсь, достаю из кармана ключи, нажимаю кнопку сигнализации и уже собираюсь снять чехол, как за спиной неожиданно раздается женский голос:
— Мужчина...
Я машинально оборачиваюсь.
Передо мной стоит Люба в синем платье.
Она смотрит на меня так, словно совершенно не узнает, и, виновато улыбнувшись, показывает рукой куда-то в сторону дороги.
— Машину из грязи достать не поможете? Я тут заблудилась на трассе...
Эпилог
* Александр *
Прошло два года, и за это время я успел понять одну простую вещь: беременная Любаня — очень злой человек.
Я, конечно, предполагал, что с её характером во время второй беременности мне будет непросто, но даже представить не мог, что моя первая любовь окажется первым человеком, которого я способен терпеть настолько долго, много и безоговорочно.
Причём терпеть не из последних сил, не сцепив зубы и не считая дни до родов, а с какой-то странной мужской радостью, потому что каждый её каприз, каждое недовольное сопение, каждый взгляд, обещающий мне скорую расправу за неправильно поставленную чашку, означают только одно, что она рядом. Моя.