В моей квартире. В моей постели. За моим столом. На моих глазах.
А я не видела. Не замечала, ну или не хотела замечать. Закрывала глаза. Подбирала оправдания. Додумывала за него хорошее. Лепила из дерьма семью.
А мой сын все это время уже все понимал. Вот это било сильнее всего… моя собственная слепота и глупая взрослая женская вера в то, что если быть удобной, терпеливой, хозяйственной, не скандальной, не слишком требовательной, то мужчина рядом обязательно станет нормальным.
Ни черта это так не работает. Не становится.
И вот я лежала рядом с Даней, гладила его по волосам, слушала, как на фоне кто-то что-то бубнит из телевизора, и в голове у меня крутилась одна очень простая, очень дурацкая мысль.
— Ну а где мне, собственно, найти нормального мужчину? Вот где? В каком отделе они вообще продаются? В каком магазине? На какой полке?
И главное, почему я вообще должна его искать?
Почему женщина вечно должна что-то искать, подстраивать, выстраивать, надеяться, лепить, терпеть, объяснять, прощать?
Мне что, заняться больше нечем?
Может, и не надо никого. Вообще. Жили же мы с Даней. Жили. Справлялись.
И дальше справимся,я знаю.
А так… не везет мне в любви.
— Любви не везет в любви… — прошептала я себе.
Прозаично.
Глава 13.
* Любовь *
Даня уснул у меня под боком быстро, засопел.
Я еще какое-то время лежала рядом, смотрела на его лицо в полумраке и гладила по волосам, пока не поняла, что сама уже не усну.
Во мне все было натянуто до предела. Голова гудела, тело ломило от усталости, глаза щипало, а внутри все равно ходило ходуном.
Слишком много на один день. Слишком много для одной женщины, которая и так годами тянула все на себе и зачем-то упрямо называла это жизнью.
Осторожно, чтобы не разбудить сына, я выбралась из кровати, подоткнула ему одеяло получше, задержала ладонь у его плеча и только потом вышла из комнаты.
На диван я буквально рухнула, но легче не стало.
Включила свою любимую комедию, ту самую, которую обычно пересматривала, когда хотелось хоть немного выдохнуть, отвлечься, сделать вид, что мир не так уж плох.
Только в этот раз она меня не радовала. Ни одна шутка не цепляла и ни одно лицо на экране не вызывало улыбки.
Я сидела, поджав под себя ноги, с кружкой уже остывающего чая в руках, и чувствовала только одно — одиночество.
Такое знакомое, что даже обидно.
Потому что, если уж по-честному, я ведь с этим одиночеством жила годами. Не сегодня оно началось. Не в тот момент, когда я увидела Валеру с бабой.
И даже не тогда, когда сын признался, что давно все понимал.
Оно было рядом уже давно. Просто раньше я старательно прикрывала его чужими тапками в прихожей, мужской курткой на вешалке, храпом в спальне, общими ужинами, разговорами ни о чем и глупой женской надеждой, что если рядом кто-то лежит, значит, ты не одна.