Я прошла во двор, не закрывая за собой. Дорожка, кусты, ступени — всё было знакомым и ненавистным.
Когда-то я приходила сюда молодой девочкой, надеясь понравиться матери любимого человека. Потом стояла на этих же ступенях и слушала ложь, которая разрушила мою жизнь.
Теперь я поднималась по ним не за одобрением и не за ответами, которые можно мягко попросить.
Дверь в дом оказалась приоткрыта. Я толкнула ее и вошла, даже не сняв обувь.
— Кто там? — раздался голос из гостиной.
Я прошла дальше.
Она сидела в кресле у окна с чашкой в руках.
Увидев меня, медленно поставила ее на стол и выпрямилась.
На лице появилось удивление, а следом что-то похожее на тревогу. Значит, ждала.
Не меня, может быть, но ждала, что рано или поздно всё вскроется.
Я остановилась напротив нее.
Внутри всё горело и мой голос не дрогнул.
— Здравствуй, сука.
Глава 46.
* Любовь *
— Здравствуй, сука, — произнесла я, глядя прямо на его мать.
Она побледнела, но только на секунду.
Потом медленно откинулась на спинку кресла, поджала губы и посмотрела на меня тем самым взглядом, которым много лет назад пыталась поставить меня на место.
Тогда я была слишком молодой, слишком испуганной и слишком зависимой от чужого мнения.
Мне хотелось понравиться ей, доказать, что я достойна ее сына, поэтому каждое резкое слово било в самое больное.
Сейчас перед ней стояла уже не та девочка.
Я прожила без Саши одиннадцать лет, одна вырастила нашего сына, научилась отвечать за себя и больше не собиралась позволять этой женщине решать, кому со мной быть и какое место я должна занимать в чужой жизни.
— Как ты со мной разговариваешь? — возмутилась она, выпрямляясь в кресле. Рука потянулась к чашке, но пальцы едва заметно дрогнули, и она тут же отдернула их, поняв, что я заметила. — Ты врываешься в мой дом, оскорбляешь меня и еще смеешь стоять здесь с таким видом?
— С каким видом мне надо стоять после того, что ты устроила? — я шагнула ближе, не снимая пальто и не собираясь присаживаться. От одного взгляда на эту комнату меня выворачивало. Здесь всё оставалось на своих местах: светлые шторы, тяжелая мебель, фотографии Саши на стене, среди которых не было ни одной со мной и Даней. Она годами выстраивала вокруг себя красивую картинку заботливой матери, а сама раз за разом ломала жизнь собственному сыну. — Может быть, поклониться тебе в ноги? Поблагодарить за то, что ты снова попыталась нас развести? Или сделать вид, что ничего не произошло, чтобы тебе было удобнее?
Она внимательно посмотрела на меня, и по ее лицу я поняла: всё знает. Не удивлена моими словами, не пытается понять, о чем речь. Только решает, как лучше выкрутиться и в какую сторону повернуть разговор, чтобы снова выставить виноватой меня.