Может, осознание еще не пришло?
Может, просто усталость перебила все остальное. А может… может, я его и не любила настолько, чтобы сейчас убиваться.
Я даже замедлилась на секунду, сжимая в руках его очередную рубашку. А ведь правда…. Может, и не любила.
Может, просто жила рядом, как женщина, которой тоже было немного удобно, что дома есть какое-то подобие мужика.
Что вроде, ну… зато я не одна. Что в доме есть кто-то, кто откроет банку, донесет сумки, забьет гвоздь, отвезет в магазин, поворчит на Даню за компьютер, полежит рядом ночью, создавая иллюзию, что ты не одна против всего мира.
Подобие семьи. Подобие опоры. Подобие мужа.
А по факту… вот это. Лысый черт с любовницей.
Я аж скривилась и с еще большим азартом сгребла следующую стопку. Благо у меня все всегда лежало по порядку. Уж в вещах у меня был идеальный расклад. Все по полкам, по местам.
Тут уж не запутаешься и не вышвырнешь лишнего.
Открыл шкаф и вот здесь ложь, вот здесь жадность, вот здесь измена, вот здесь тупость, а вот сюда лучше вообще не лезть, там одно сплошное дерьмо.
Я так увлеклась, что даже не сразу услышала шаги.
Даня стоял у меня за спиной, в дверях, сонный, взъерошенный, в той же домашней серой футболке.
Посмотрел на меня, на распахнутый шкаф, на пакет, набитый вещами, и нахмурился:
— Мам… ты чего тут?
Я посмотрела на него, потом на этот пакет, потом снова на него и вдруг поняла, что юлить уже не хочется.
Вообще. Хватит. Никаких тут потом поговорим. Никаких мол все сложно и взрослые сами разберутся».
Ребенок не дурак, он все видит и все чувствует.
Я выпрямилась, заправила мокрую прядь за ухо и выдохнула:
— Да, сынок… дядя Валера просто съезжает от нас.
На секунду в комнате повисла тишина.
А потом Даня… улыбнулся.
Ого.
У меня аж брови вверх поползли.
— Козел, мам?
— Сынок… — я машинально попыталась его одернуть, чисто по привычке, потому что мать же, воспитание же, приличные слова и все такое.
Но потом посмотрела на его лицо.
И… кивнула.
— Козел.
Даня фыркнул, шагнул в комнату и уже совсем другим тоном произнес:
— Так и надо. Я давно хотел тебе сказать.
Вот тут я уже напряглась.
— О чем?
Он помялся секунду, переступил с ноги на ногу, а потом выдал:
— Ну… о дяде Халере. Он плохой совсем.
Глава 12.
* Любовь *
Я смотрела на Даню и уже заранее чувствовала, что сейчас услышу что-то такое, после чего внутри у меня окончательно перевернется все, что и так за этот вечер встало вверх дном.
Смотрю на него и понимаю, что он слишком внимательный. Слишком взрослый для своих лет. И от этого мне становилось только хуже.
Потому что я вдруг особенно ясно увидела, как сильно он вырос рядом со мной. Не просто сам по себе вырос, а вынужденно.