— Сядем в машину, — приказал он уже ниже. — Поговорим нормально.
Я покачала головой.
— Нет.
— Люба.
— Нет, Саша. Не сейчас. Не здесь. И вообще не так. Ты не можешь просто приехать, узнать что-то от своей мамы и требовать у меня сына. Он не вещь. Не потерянный чемодан. Не твоя награда за то, что ты наконец-то решил разобраться. Если бы ты хотел, ты бы приехал раньше, узнал бы познакомился и помогал бы нам хотя бы, я не требовала бы у тебя быть мне верным мужем… но отцом тогда… не сейчас, когда он взрослый уже. Уу него трудный возраст итак, обьявившегося папашки-промокашки ему еще не хватало. Не трави душу и не травмируй мне ребенка.
— Я не требую его, — сдержанно произнес он, но по глазам было видно, как ему дается каждый звук. — Я прошу дать мне его увидеть.
— Нет.
— Почему?
— Потому что он тебя не знает.
— Я не собираюсь врываться к нему с криком “Дарова, я батек твой”, Люб, — он резко провел ладонью по лицу и тяжело выдохнул. — Я не идиот.
— Очень спорно.
— Люб, не надо сейчас.
— А что мне надо? — я сорвалась уже громче и тут же оглянулась на подъезд, потому что меньше всего хотела, чтобы кто-то из соседей высунулся и получил бесплатный спектакль. — Стоять и благодарить тебя за то, что ты приехал? За то, что твоя мама через херову тучу лет решила исповедоваться? За то, что ты теперь хочешь его увидеть? А где ты был, Саш? Где ты был все это время? Я не про вчера. Не про два дня назад. Все эти годы где ты был? В пи… на верхней полке.
Глава 22.
* Любовь *
Да, я переборщила. Понимаю это, но продолжаю смотреть ему в глаза.
Он смотрел на меня так, будто я каждое слово вбивала ему под кожу.
И мне от этого было не легче. Наоборот. Больнее.
Потому что какая-то маленькая, совсем глупая часть меня все еще хотела, чтобы он сказал что-то такое, от чего этот ужас станет не таким ужасным. Чтобы объяснил.
Чтобы оказалось, что не было той подлости, которую я годами носила в себе.
Но жизнь так не работает.
Ничего не стирается одной фразой. Ни беременность и проживание этого состояния в одиночку, ни роды без него, ни первые годы, где я сжимала зубы и делала вид, что справляюсь легко.
— Я был там, где меня оставили, — сказал он наконец, и в голосе у него скребло так, что мне захотелось зажмуриться. — С письмом, где мне объяснили, что я больше не нужен. С твоим исчезновением. С матерью, которая теперь сидит и трясется, потому что я впервые за много лет потребовал от нее не юлить. И с мыслью, что ты сама так решила.
Я сглотнула. В горле стало сухо.
— А я была с ребенком, — ответила я тише, — С твоим ребенком, Саша. И тоже с твоей матерью, которая объяснила мне, что у тебя там другая беременная, что мне надо подождать, что тебе нельзя ломать службу, что потом все как-нибудь решится. А потом выяснилось, что у тебя “другая”, и я поняла, что все. Хватит. Бегать, унижаться, доказывать, что я не какая-то временная девочка, мне было не к лицу. Я была беременна. Я была одна. И да, я решила, что мой сын будет моим. Потому что ты меня не искал.