Даня.
Я резко повернула голову.
Сын шел со стороны спортзала, в куртке нараспашку, с рюкзаком за плечом, взъерошенный, разгоряченный после тренировки.
Увидел меня, поднял руку, потом заметил Шарапова и шаг замедлил. Я сразу почувствовала, как у меня внутри все сжалось в узел.
Вот он. Мой мальчик. И вот его отец.
Стоят в одном дворе впервые за всю жизнь, и я держу в руках пакет со сгущенкой, как последняя идиотка, потому что не знаю, куда себя деть.
Саша тоже увидел его. И в этот момент с ним что-то произошло. Лицо застыло. Взгляд прилип к Дане.
Он будто перестал замечать меня, подъезд, двор, все вокруг.
Просто смотрел. На его походку, на рюкзак, на волосы, на лицо.
Я не знала, что именно он видит, но по тому, как у него сжались пальцы, поняла, что видит достаточно.
— Люб, — хрипло произнес он, не отрывая взгляда от Дани. — Это он, да?
Я не ответила сразу. Не смогла. Горло сжалось.
Даня подошел ближе, посмотрел на меня, потом на Сашу.
— Мам, все нормально?
Вот тут я будто очнулась.
— Да, сынок, все нормально, — я быстро шагнула к нему, коснулась плеча, поправила рюкзак, хотя он в этом вообще не нуждался. Просто мне надо было его коснуться. Убедиться, что он рядом. — Это… дядя Саша. Мой старый знакомый.
Даня перевел взгляд на Шарапова. Долго смотрел.
Слишком долго для ребенка, которому просто представили знакомого. Потом кивнул.
— Здравствуйте.
Саша будто на секунду забыл, как отвечать. Я видела это. Видела, как он глотнул, как у него дернулась скула, как он словно силой заставил себя не сделать лишний шаг.
— Привет, — произнес он. — Данил, да?
— Да, — сын нахмурился. — а…
Я тут же вмешалась:
— Мы встретились по работе, он помог мне машину вытащить. Помнишь, я говорила, что застряла?
Даня посмотрел на меня с подозрением, потом на Сашу.
— А. Спасибо тогда. — мой сын протянул ему руку. — моей маме точно нужна была помощь.
Отец на мгновенье завис, а затем ее пожал…
У меня от этого мурашки по телу.
— Не за что, — ответил Шарапов.
Смотрел на сына так, что мне стало страшно. Потому что в этом взгляде было слишком много. Слишком быстро. Слишком опасно для моего бедного, еле собранного сердца.
— Ладно, — я резко вмешалась, потому что еще секунда, и я точно не выдержу. — Мы домой. Дань, я оладушки пожарила.
— Оладушки? — Даня сразу оживился. — Отлично. Я голодный.
— Я заметила.
Я уже хотела увести его в подъезд, но Саша вдруг шагнул чуть ближе.
— Люб.
Я повернулась к нему всем корпусом и взглядом сразу предупредила: только попробуй сейчас сказать что-то лишнее.
Он понял. По глазам понял.
— Я зайду, — сказал он.