— Не хочу я бутерброд, — перебивает она меня и устало прислоняется к стене за диваном. — Я хочу варёную кукурузу. С маслом и солью. Горячую. Саша...
Последнее моё имя она произносит уже не раздражённо, а жалобно, и всё, на этом сопротивление заканчивается.
Я поднимаюсь с дивана, тянусь за телефоном, а Данил, наблюдая за мной, начинает смеяться ещё сильнее.
— Пап, ты реально поедешь?
— А у меня есть выбор? — спрашиваю я, натягивая домашнюю кофту и кивая на его мать. — Ты посмотри на неё. Ещё пять минут, и она нас обоих выселит.
— Обоих не выселю, — бурчит Люба, но уголки губ у неё всё-таки дрогнули. — Данил останется.
— Спасибо, мам, — довольно отзывается сын. — Я знал, что ты меня любишь больше.
— Конечно, — отвечает она и кивает на меня. — Ты хотя бы губку после себя на место кладёшь.
Вот так мы теперь и живём.
Кто бы мог подумать, что именно в другом городе, куда я когда-то ехать вообще не собирался, мы будем по-настоящему счастливы.
Я перешёл служить в другое место, окончательно отказался от прежней жизни, которая годами казалась мне единственно возможной, и впервые не пожалел ни об одном решении. Да, мне до сих пор иногда снится море.
Бывает, просыпаюсь среди ночи и несколько секунд не понимаю, почему вокруг такая тишина, почему под ногами не качает и почему рядом дышит женщина, положившая холодную ступню мне на ногу.
А потом вижу Любу, слышу из соседней комнаты, как Данил снова ворочается во сне, и понимаю, что именно сюда я и должен был прийти. У нас обычная семья, не картинка из красивого журнала.
Мы ругаемся, миримся, спорим из-за ерунды.
Иногда я не туда кладу губку, забываю протереть стол после обеда или оставляю кружку возле компьютера.
Люба каждый раз смотрит на меня так, словно я специально проверяю её нервную систему на прочность, а потом начинает читать небольшую лекцию о том, что взрослый мужчина, офицер и будущий отец дочери должен уметь вытирать за собой крошки.
Я честно стараюсь. Не всегда получается, признаю, но стараюсь. Моя педантичная прекрасная Любаня помогает мне в этом каждый день, обычно громко и с выражением.
Данька сначала тяжело переживал переезд. Всё-таки пришлось менять школу, секцию, расставаться с ребятами, к которым он привык.
Первые недели он ходил мрачный, отвечал односложно и часто сидел с телефоном, переписываясь со старыми друзьями.
Я видел, что ему непросто, и даже несколько раз думал, не ошиблись ли мы, увезя его так далеко.
Но потом он втянулся. Нашёл новых друзей, записался в секцию, стал приходить домой с синяками, разбитыми коленями и историями, которые рассказывал за ужином, размахивая вилкой.