Ради него и работала, и терпела, и считала, и откладывала, и улыбалась тогда, когда хотелось послать всех к черту.
Еще полчаса домашней рутины, пока ужин доготавливался. Данил с Марсом “делали математику”, а я пошла собираться.
Честно?
Трясло.
Меня реально трясло и не только от злости.
От страха тоже. От неизвестности. От того, что я вообще собиралась делать то, чего никогда в жизни не делала.
Я никогда ни за кем не следила. Это все казалось каким-то дном и полнейшим абсурдом. Но, видимо, у судьбы на меня были свои планы.
Да и оставлять простывшего ребенка одного было, если честно, не очень ответственно. Но, с другой стороны, он у меня уже взрослый, самостоятельный парень. Десять лет — это уже не малыш. Уж два часа дома посидит спокойно. Тем более я всегда на связи. Телефон рядом. Зарядка, правда, сожрана котом, но ничего, на обратном пути куплю новую.
Достала с вешалки белую дубленку, покрутилась возле зеркала и пошла к сыну.
— Так, наказываю вам вести себя хорошо, не баловаться, шнуры больше не грызть, ужинать, тарелку за собой помыть.
Данька улыбнулся, подставил руку к голове, как солдатик.
— Есть, мама! Будет сделано! Тарелку помою.
Я фыркнула, чуть не рассмеялась. Вот ведь артист.
Марс в этот момент сидел у него на коленях и смотрел на меня так, будто тоже все понял и тоже пообещал ничего не грызть. Ага, конечно. Этот мелкий бандит только и ждал, пока я уйду, чтобы найти новую жертву. Надеюсь это будет не телевизор…
— И кота не распускай, — ткнула я пальцем в эту пушистую морду.
— Мам, он хороший.
— Он диверсант.
— Он ребенок.
— Ага.
Я отмахнулась от этих юмористов и вышла из квартиры, спустилась, достала телефон, открыла геолокацию.
Хм… Надо же. Я думала, дружок его в пригороде дом купил, а не у черта на куличиках.
Точка стояла так, будто он не в гости к мужикам ехал, а в лес прятаться. Я еще раз приблизила карту, проверила. Нет, все верно. Именно туда. Подозрений стало еще больше.
Смотрю, увеличиваю, а он еще едет.
Видимо и мне пора выбираться. Пока моя малышка согреется, еще минут двадцать пройдет.
Я вышла во двор, села в машину, завелась. Пока машина прогревалась, я сидела, вцепившись в руль, и смотрела перед собой. Хотелось развернуться и пойти обратно домой. Хотелось сделать вид, что ничего не было и что я ничего не видела. Но если бы я сейчас вернулась, я бы потом сожрала себя изнутри.
За слабость. За трусость. За то, что снова проглотила все эти звоночки.
Выехала.
Ехала по городу, слушала радио. Там что-то болтали про скорые распродажи в магазинах, про скидки, про какой-то торговый центр. Потом заиграла песня из девяностых и я даже подпевать начала. Нервно. Лишь бы не думать. Лишь бы не накручивать себя раньше времени.