– Надо поработать над твоей осанкой, – проворчала Изольда, смерив дочь оценивающим взглядом, и неодобрительно покачала головой. – Очевидно, у тебя слишком много свободного времени. Слоняешься без дела по восточному крылу вместо того, чтобы заниматься самосовершенствованием. Я попрошу мистера Дэвиса расширить твою учебную программу.
В ответ Эмма бросила на неё хмурый взгляд.
Само собой, мать не хотела, чтобы дочь гуляла по восточному крылу и особенно – в библиотеке. К осанке это не имело никакого отношения. Чем больше у девочки будет уроков, тем меньше останется времени на поиски правды, и её продолжат пичкать всё теми же лживыми историями о семье Блэк.
Изольда не позволит ей узнать, что случилось с Ленорой.
Внутри нарастало недовольство, и Эмма стиснула кулаки. Швея подняла взгляд от газеты и озадаченно нахмурилась. На задворках сознания девочки раздался тихий стук.
Тум-тум. Тум-тум.
Она затаила дыхание, и по коже пробежали мурашки.
Нет, только не здесь! Только не сейчас!
В последний раз это произошло много недель назад, и Эмма очень надеялась, что оно больше не повторится, а уж особенно в решающий День Проверки.
Если завтра с ней случится то же самое, она провалит тест, а этого допустить нельзя.
Эмма зажмурилась и сделала глубокий вдох, силясь подавить своё раздражение.
Порой, если удавалось вовремя поймать себя на Шуме, можно было его усмирить и избежать страшных последствий.
Наконец он стих, и Эмма с облегчением вздохнула. Она открыла глаза и обнаружила, что прямо перед ней, практически нос к носу, стоит Изольда.
– Что это за странное выражение у тебя на лице? – с подозрением поинтересовалась она.
Эмма в страхе отшатнулась.
К счастью, в этот момент их прервал шум из парка: надрывный, сердитый вопль.
Кто-то сидел на скамье перед фонтаном. Сложно было разобрать, кто именно, но судя по одежде – один из придворных, лорд или, скажем, герцог. Вероятно, он отдыхал в саду, дожидаясь начала заседания.
На него с тротуара смотрели две чёрные птицы, и он махал на них руками. Его громкий высокий голос долетал до комнат дворца.
– Ну, прочь! Вон отсюда, чёртовы пернатые!
Эмму невольно позабавила эта картина. Она даже отсюда видела, как юноша держит в руке печенье, а птицы – во́роны, судя по блестящим чёрным перьям, – подбираются всё ближе к добыче, смешно подскакивая на мощёной булыжником дорожке.
– Кыш!
– Господи, как невоспитанно, – прогудела Изольда прямо над ухом дочери. Эмма аж вздрогнула от неожиданности и покосилась на мамино лицо, полное осуждения.
– Может, он боится птиц, – предположила Эмма.