Стоило ей сказать это вслух, как Эмму накрыла волна ярости, такой буйной, что могла буквально разорвать её изнутри. На глаза набежали горячие слёзы. Она резко развернулась к Эдгару и выпалила:
– Фотография. Где она?
Эдгар растерянно моргнул, а затем, не говоря ни слова, выудил из кармана плоскую папку, которую Джорджи подсунула в его сумку с поэтическими сборниками – ту самую, где лежала фотография Изольды и Александрии.
Он вытянул руку, и Эмма забрала у него папку. Открыла её, держа прямо на ладонях, и посмотрела на портрет двух сестёр: на их надменные, глупые лица.
Пожалуй, следовало бы смять этот снимок, разорвать на мелкие клочки, но к своему раздражению Эмма ощутила, как слёзы затуманивают взгляд. Фотография размывалась перед глазами, и Эмма быстро заморгала, чтобы в последний раз взглянуть на лицо матери. Изольда больше никогда не посеет в ней чувство вины и стыда за магию в крови, чувство страха перед собственными силами. Много лет назад Эмма едва не навредила собственной матери, совершенно нечаянно, и с тех пор постоянно боялась, что это повторится. Однако теперь всё позади…
Внезапно мысли замедлили свой бег, и Эмма сосредоточилась на фотографии, задумчиво сведя брови. Она вспомнила, как дрожали руки Изольды в тот день, как побледнело её лицо, как она прижала ладонь к груди. Теперь ей всё стало ясно, и по спине пробежали мурашки от ужаса.
Она слышала пульсацию магии в сердцах.
Настоящей, полноценной магии. В её голове отдавался пульс тех, кто обладал ведьминской кровью, и не в малых процентах, а достаточных для того, чтобы уметь колдовать.
Ленора говорила, что в крови её сестёр не хватает магии, чтобы обладать особыми способностями, но Эмма не могла в это поверить. Их собственная мать – её бабушка – была ведьмой. И вся семья Блэк, похоже, состояла из полноценных ведьм. Какая ирония!
В эту же секунду мысли девочки прервало тихое, едва слышное биение сердца. Она расправила плечи и резко втянула носом воздух. Этот пульс был ей уже хорошо знаком. Он следовал за ними повсюду и теперь нарастал, постепенно становился всё громче, с каждым ударом отбивая страшное осознание, от которого волосы Эммы встали дыбом.
Если в крови Тобиаса Маккроу нет ни капли магии, как сказала Ленора, Эмма просто не могла слышать его сердце.
Так кто это был?
Она опустила взгляд на фотографию молодых сестёр. Стук чужого сердца оглушал её, отдаваясь в ушах.
Тум-тум. Тум-тум.
Эмма перевела взгляд на плакат королевы и замерла.
Он изменился.
До этого Александрия сидела на троне ровно, а теперь подалась вперёд, и улыбка её больше походила на оскал. А глаза… Кровь застыла у Эммы в жилах. Чёрный взгляд королевы был направлен прямо на неё.