Очевидно, их ждёт очередное противостояние, с криками и слезами. Глядишь, и разобьют что-нибудь в пылу ссоры. Только всего этого можно избежать, если Эмму не поймают.
Ещё раз налево. Направо. И дважды налево.
Теперь девочка тяжело дышала от быстрого бега, но зато мамин голос вроде как стих вдали. Эмма позволила себе перейти на шаг, тем более что наклон в коридоре становился всё более крутым. Он вёл к лестнице, но такой причудливой, что казалось, будто строитель лишь в самую последнюю секунду вспомнил, что за конструкцию сооружает.
Эмма поднялась по ней и вышла в очередной коридор, ещё шире предыдущего, с бледно-зелёными стенами и гладким мраморным полом. Все остальные залы дворца сочетали в себе фиолетовый и золотой оттенки, поэтому бело-салатовый ансамбль приятно выделялся на их фоне.
Правда, и здесь всё было украшено чертополохом. Его сиреневые цветки торчали из ламп на стенах, как и в других коридорах, хотя за восточным крылом особо никто не следил, поэтому они уже засохли и осыпались. Королева Александрия предпочитала делать вид, будто её мужа – и, соответственно, этой пристройки – никогда не существовало.
А если бы Эмма поднялась на цыпочки перед ближайшим шкафчиком, то увидела бы наверху печальный букетик чертополоха, уже почти обратившийся в пыль.
Она сразу заметила, как сильно эта часть дворца отличается от остальных, когда обнаружила её несколько лет назад. Даже воздух тут казался свежее. В голове прояснялось, тело становилось как будто легче, и возникало желание скакать и петь во весь голос. Отчего-то здесь Эмма буквально лучилась энергией.
Постепенно девочка разобралась, что к чему. Чертополох как будто вытягивал из неё силы. Особенно если цветок срезали недавно – тогда ей становилось совсем худо.
А ведь он считался оружием против ведьм. Чертополох ослаблял их, вытягивал магию.
Конечно, если поесть чертополоха, да ещё и целый ворох, такое никому не пойдёт на пользу. Может, Эмма просто особенно к нему чувствительна. И, вероятно, страдает от аллергии.
По крайней мере, она пыталась себя убедить, что это так.
А теперь, если удастся найти укромное местечко, можно будет посидеть в тишине и покое, вдали от свежего чертополоха и нервной матери, и похрустеть тарталетками с земляничным джемом, которые всё-таки удалось стянуть. Отдохнуть, отвлечься от всего.
От маминых криков, от предстоящего заседания, а главное – от мыслей о завтрашнем дне рождения.
Её тринадцатом дне рождения.
Неизбежном. Пугающем. Куда более страшном, чем предыдущие.
Эмма не выносила праздничные вечера, которые устраивала для неё мать. Пышные, экстравагантные, полные малознакомых детей.