В этом году не будет никакого праздника. Ни чая с пирожными. Ни мини-маскарада. Ни пони. В этот раз мать Эммы не сумеет превратить её день рождения в помпезный цирк.
Потому что он совпадает с Днём Проверки.
Девочка неспешно брела по коридору, прямо на ходу пытаясь выудить из кармана тарталетку. С потолка на цепях свисали люстры, в сервантах блестел фарфор и серебряные столовые приборы. Узкие окна были занавешены тёмно-зелёными шторами с кисточками, а вдоль коридора выставлены изящные антикварные кресла, на почтительном расстоянии друг от друга. Видимо, для тех, кому тяжело пройти весь коридор от начала до конца, не останавливаясь.
На полпути Эмма услышала глухой стук, который разнёсся эхом по восточному крылу, и застыла на месте.
Волосы у неё встали дыбом, и она резко развернулась, вполне уверенная в том, что поймала на себе чей-то взгляд.
За спиной у неё никто не стоял, но на стене висели портреты монаршей семьи, а среди них – чёрно-белая фотография молодой королевы Александрии, серьёзной и немного мрачной на вид.
Эмма скорчила ей гримасу и прямо с набитым ртом проворчала:
– Чего уставилась?
Стук раздался снова. Ещё ближе.
А за ним – торопливые шаги.
Сердце девочки тревожно заколотилось. Она юркнула за зелёные занавески у дальней стены, доходившие до самого пола, и вжалась спиной в подоконник, чтобы полностью ими закрыться.
Шаги становились всё громче. Эмма нахмурилась и задумчиво склонила голову набок. Судя по тому, как тяжело ступали по деревянному полу, шаркая и не заботясь о том, как трещат доски под ногами…
Это точно были не слуги. Они не посмели бы топать по коридорам подобно стаду слонов.
Вскоре до неё донеслось эхо голосов.
– А нельзя было встретиться в казарме? У меня от этого места мурашки по коже.
– Капитан так решил. Судя по всему, информация очень важная. И твои мурашки его вряд ли волнуют, Макконнел.
За этим последовал грубый смех, но тут же резко прервался, когда прозвучал новый, низкий и строгий голос:
– Встать, смирно!
На несколько секунд повисла тишина, а затем тот же голос продолжил:
– Держите посохи наготове, солдаты. Мы не знаем, с ними она или нет, но лучше перестраховаться. Её нельзя недооценивать. Не забывайте: она очень опасна.
Сначала Эмму посетила нелепая мысль, что мать не выдержала и отправила за ней стражу, но фраза «Она очень опасна» быстро опровергла эту теорию.
Эмма представляла опасность разве что для нервов своей матери и беззащитных тарталеток с джемом.
Шум приближался к занавеске. Шарканье ботинок, сухое покашливание и, кажется, шорох бумаг?