Символ королевы ведьм.
Это зрелище сильно потрясло девочку. Она вжалась в бархатные подушки, а Изольда, сидевшая напротив, издала сдавленный крик.
Эмма вспомнила изображение королевы ведьм в книге, которую нашла в библиотеке восточного крыла. И её подданных на фреске в Тронном зале. Она уже столько всего знала, но всё равно этот символ застал её врасплох. Руки тряслись, а горло сдавило.
Значит, в том ковене все ведьмы были мятежницами? Они до сих пор скрывались в тенях, вынашивали планы по порабощению человечества?
Зеваки пытались пробиться к выгоревшему дому, чтобы посмотреть на него вблизи. Правда, они сразу отстранились, когда увидели высоких охотников в чёрных шляпах, совершавших обход.
Живот Эммы скрутило от волнения. На секунду ей почудилось, что она чувствует запах дыма.
– Ох, кажется, я сейчас упаду в обморок, – посетовала Изольда, сильнее прижимая платок к лицу. Она быстро моргала, и глаза у неё слезились.
Эмма вздохнула и вытянула шею, разглядывая остов обгоревшего дома.
– О! – ахнула Изольда и крепко сжала руку дочери. Эмма обернулась и встревоженно нахмурилась. Мама вся побледнела и прижимала ладонь к сердцу.
– Матушка? Вы…
Изольда сделала глубокий вдох и зажмурилась. Её лицо постепенно приобретало прежний цвет, но руку дочери она не отпускала. Экипаж ехал по неровной дороге, раскачивая пассажиров из стороны в сторону.
– Скажи, когда он останется позади.
Эмма припала к окну. Она вдруг почувствовала себя виноватой, и от этого у неё болезненно сдавило грудь.
Она немного подождала, просто на всякий случай, и тихо доложила:
– Всё, проехали.
Изольда распахнула глаза и посмотрела на дочку. А затем вдруг подалась вперёд, оказавшись с ней чуть ли не нос к носу. От резкого запаха нюхательной соли у Эммы защипало глаза, и она отчаянно заморгала.
– Послушай, Эммалина. Тот ребёнок, который был с ведьмами… Возможно, его приведут на проверку. Ни с кем не заговаривай, кроме своего двоюродного брата. Если увидишь его – составь ему компанию. И успокой, если он напуган.
Чувство вины как рукой сняло. Эмма вновь ощутила нарастающую злость, обжигающую её изнутри.
Мама впервые проявила заботу о тех, кто вынужден проходить проверку, но, само собой, её беспокоил принц, а вовсе не собственная дочь!
Эмма обиженно фыркнула и отстранилась от матери.
– Нет уж, спасибо.
– Эммалина Блэк, – строго произнесла мама, расправив плечи, и девочка уже приготовилась выслушивать её нотации, как вдруг экипаж резко затормозил, и с улицы донёсся оглушительный свист.
Они обе подались к переднему окошку, и Эмма отдёрнула бархатную занавеску, которая его закрывала. Ей пришлось прижаться лицом к стеклу, зато она разглядела чёрный гладкий бок поезда, что проносился прямо перед ними.