Этот поезд пугал её не меньше, чем Шум.
Её вдруг посетила безумная мысль: бежать отсюда. Она разлилась по телу горячим адреналином.
Девочка вполне могла себе представить, как разворачивается и мчится к краю платформы.
А что потом? Она спихнёт машиниста и займёт его место? Убежит в город?
Не успела Эмма принять решение, как Маккроу выступил вперёд и с силой постучал по узкой дверце первого вагона. Секунду спустя та открылась, и охотник сделал шаг назад. Он кивнул Эмме с серьёзным выражением лица, а она молча на него уставилась.
Он был выше и наверняка бегал быстрее неё. А ещё при нём был увесистый посох, которым наверняка очень больно получить по голове.
Эмма сделала глубокий вдох, расправила плечи и поднялась по ступенькам в Ведьминский экспресс.
По обеим сторонам вагона тянулись длинные деревянные скамьи, а между ними лежал тонкий красный ковёр, приглушающий стук ботинок. Эмма подняла голову и увидела полки для багажа. Обшитая красными панелями дверь, вероятно, вела в следующий вагон.
Дверь за ней захлопнулась, и девочка вздрогнула. Она услышала металлический лязг задвижки и обернулась. Окошко на двери тоже оказалось зарешечено. Эмма отвела от него взгляд и сглотнула. В горле вдруг пересохло.
Раньше она бывала только на самых роскошных поездах. Они с мамой принадлежали к королевской семье и всегда ездили первым классом, в уютных купе с мягкими диванами и узорными коврами, а обедали в вагонах-ресторанах, где блюда подавались на хрупком фарфоре и хрустале.
А это была тюрьма на колёсах.
Эмма огляделась, и сердце у неё сжалось. Сбежать отсюда не получится, это точно.
Она пошла дальше по вагону. В нём было полутемно и как будто пусто, но волоски на шее девочки стояли дыбом, словно за ней кто-то наблюдал. На секунду в окошке перед ней мелькнуло отражение пылающих глаз.
От страха у Эммы сдавило горло, и она резко обернулась.
За ней никто не стоял, но она увидела обрывок бумаги на стене. Похоже, раньше это был плакат королевы Александрии, но его оборвали снизу и сверху, оставив лишь тёмные глаза с выгнутыми чёрными бровями. Эмма ошарашенно на него уставилась. Ладони у неё вспотели. Больше всего девочку поразило не то, как одинокие цепкие глаза следили за ней со стены, а то, что кто-то посмел оборвать портрет королевы.
Она отошла к ближайшему сиденью и уже собиралась вжаться в уголок или, может, спрятаться под скамейкой, когда заметила письмо. Оно лежало возле двери в вагон. Бумага была очень плотная, кремового цвета, с королевской печатью. Эмма шагнула ближе и сощурилась на тесные строки, выведенные от руки.