Эмма медленно поднялась на четвереньки. Сверху раздавались шум и грохот. Поезд оглушительно затрещал, и девочка содрогнулась.
– Погоди, – окликнула её Элиза, и рядом с ней мигнул огонёк. Секунду спустя изуродованный вагон осветило крошечное оранжевое пламя с её ладони.
Эмма обвела взглядом картину бедствия. Им очень повезло, что их укрытие почти не пострадало. Бока поезда сильно помялись, полки для багажа отвалились от стены и криво свисали вниз. Переднюю часть поезда было вовсе не узнать. От всего большого механизма остались лишь ошмётки металла и стекла, грозно мерцающие в оранжевом свете.
Элиза широко распахнула глаза от ужаса, так, что белки светились в полумраке, и все мышцы на её лице напряглись. Эдгар стоял на четвереньках, бледный и потрясённый, и щурился на мигающий свет. Его чёрные кудри примялись с одной стороны, а по виску стекала кровь.
Мэдди медленно села на полу, оглядывая всю компанию. Кудри цвета ирисок спутались в колтуны, платье порвалось, а на щеке алела глубокая царапина, но в остальном она выглядела целой и невредимой.
– Что теперь? – спросила Мэдди.
Эмма поморщилась. Деревянные скамейки разлетелись на щепки и отъехали к левой стене вместо того, чтобы лежать где полагается – на полу.
– Мы перевернулись, – сказала она вслух. В ушах до сих пор звенело, и создавалось ощущение, будто это происходит во сне, но Эмма понимала, что всё взаправду.
Откуда-то сверху снова послышался громкий скрип, словно отвечая на её слова, и пол под ребятами задрожал.
Ладони Эммы вспотели, а грудь сдавило от страха. Если поезд обрушится, их погребёт под обломками.
Судя по всему, Элиза думала о том же самом. Огонёк в её ладони внезапно разыгрался и взвился аж до самого потолка. Она испуганно зашипела и накрыла его свободной рукой, едва не погасив пламя – единственное, что разгоняло кромешный мрак.
– Осторожнее, – прошептала Эмма. Она подозревала, что остатки двигателя очень легко воспламеняются.
– Извини. Просто он… Не всегда слушается, когда я нервничаю, – объяснила Элиза, сдвинув брови.
Эмма прекрасно её понимала.
И в тот же момент на задворках сознания послышался мерный стук – стук сердца, качающего кровь. Эмма попыталась отвлечься от тревожных мыслей, дышать ровно и глубоко.
Сбоку снова что-то загромыхало, и пол завибрировал. Эмма села, расправив плечи, и едва не ударилась макушкой о расщеплённую скамью.
Огонёк Элизы снова взметнулся к потолку.
– Он поворачивается, – прошептала она. – Надо скорее с него сойти.
– Как же нам выбраться? – спросила Эмма.
Все четверо повернулись к двери – точнее, туда, где по идее должна была быть дверь.