Бьянка уже стоит внизу - сияющая, уверенная в своей победе. На ней розовое платье, воздушное и дорогое, явно стоившее целое состояние. Увидев меня, окидывает взглядом тёмную накидку, скрывающую платье, и самодовольно улыбается. Она не видит серебра.
- Аврора, ты готова? - спрашивает с притворной заботой, в голосе - едва заметная насмешка.
Улыбаюсь в ответ, не говоря ни слова.
Она фыркает и отворачивается. Карета ждёт у крыльца. Делаю глубокий вдох и шагаю вперёд. Ткань накидки скользит по плечам, и я чувствую, как вечерний воздух касается кожи. Поднимаюсь в карету, сажусь напротив Бьянки. Она смотрит в окно, не обращая на меня внимания. Откидываюсь на сиденье, перевожу взгляд в окно. За стеклом проплывают огни города, приближая нас к императорскому дворцу.
Глава 13
Карета останавливается у главного входа во дворец. Смотрю в окно на освещённые колонны, на кареты, одна за другой подъезжающие к огромным дверям. Слышен звонкий смех, шелест шёлка, перестук каблучков. Бал уже начинается.
Выхожу из кареты, накинув на плечи манто плотнее. Проходим через главные ворота, через просторный вестибюль, поднимаемся по широкой мраморной лестнице. Бьянка впереди, мачеха - рядом с отцом, я - чуть позади, как верная тень.
Звуки музыки, голоса, звон бокалов - всё нарастает с каждым шагом. Подходим к входу в бальный зал. Двери распахнуты настежь, в проёме мелькают силуэты кружащихся пар.
Делаю шаг вперёд. Прямо перед входом. И медленно, не спеша, снимаю накидку с плеч.
Тяжёлый бархат скользит вниз, обнажая серебряное платье. Ткань вспыхивает в свете сотен свечей, переливаясь холодным благородным блеском.
Бьянка оборачивается. Её лицо меняется мгновенно.
Сначала она не понимает. Потом глаза расширяются, рот приоткрывается, щёки белеют. Она смотрит на меня, на моё платье - и не верит своим глазам.
- Что... - шепчет она. - Как... это не может быть...
Мачеха тоже оборачивается, заметив заминку. Взглядывает на меня - и на её холодном, идеальном лице мелькает изумление.
- Ты... - начинает она, но я уже улыбаюсь.
- Это платье, которое вы выбрали для меня, - говорю ровно. - Вы сами его одобрили. Помните?
- Цвет, - выдавливает мачеха, сжимая веер так, что костяшки белеют. - Цвет был другим.
- Ах, это, - позволяю себе лёгкую улыбку. - Просто игра света. Свечи делают серое серебряным. Вы не находите?
Она смотрит на меня, и в её глазах я вижу растерянность, смешанную с холодной злостью. Она привыкла управлять мной, привыкла видеть меня покорной и серой. А теперь я стою перед ней - в серебряном платье, с прямой спиной и спокойной улыбкой.