— Она сотрудник, — ответил Илья, и голос у него стал жёстче.

— Доверенность на получение финансовых документов выдали ей шестого марта?

— Да.

— За несколько месяцев до семейного конфликта?

— Это рабочий вопрос.

— Получали согласие супруги на передачу её клиентов?

Илья посмотрел на меня, а не на Волкова.

— Мы обсуждали, что Марине необходимо меньше работать.

— Конкретное согласие получали? — повторил Алексей Викторович.

— Она постоянно жаловалась на нагрузку.

Судья подняла глаза.

— Илья Сергеевич, это не ответ. Согласие получали?

Он помолчал.

— Нет.

Впервые за заседание ему стало неприятно.

Совсем немного.

Но я увидела.

И именно тогда его адвокат попросил допросить Катю.

Она вошла в зал, оставив Вике сумку.

— Подержишь? — бросила она на ходу, не дожидаясь ответа.

Сумка легла дочери на колени. Нормальное движение, но мне стало противно. Катя оставляла ей свои вещи так, как оставляют близкому человеку.

Судья установила личность и предупредила об ответственности за ложные показания.

— В каких отношениях вы находитесь со сторонами?

Катя сложила руки на коленях. Браслет звякнул о застёжку сумки.

— Я работаю с Ильёй Сергеевичем. С Мариной Андреевной раньше дружили.

Раньше.

Ещё несколько дней назад она называла меня Марин.

— Насколько близко общались? — спросила судья.

— Очень близко. Я часто бывала у них дома. Марина делилась со мной семейными проблемами и рассказывала о своём состоянии. Иногда я помогала с детьми.

Адвокат Ильи попросил её уточнить.

Катя повернулась к нему и заговорила спокойнее, будто перечисляла обычные рабочие обязанности.

— Я кормила Лёву, купала, укладывала. Оставалась с ним, когда Марина уезжала.

Один раз искупала, когда у меня была температура. Дважды укладывала, пока я заканчивала расчёты. Один раз осталась, когда я наконец попала к стоматологу.

В суде не было раз.

Было «помогала с детьми».

— Вы хорошо знаете режим ребёнка? — продолжил адвокат.

Катя кивнула.

— Да. Он ложится после девяти, перед сном пьёт тёплую воду. Когда сильно устает, начинает тереть левое ухо. Не любит спать в носках.

Я сама написала ей всё это сообщением.

«Воду подогреть».

«Носки снять».

Ещё добавила, где лежит запасная пижама и что зелёную чашку он любит больше синей.

Катя сохранила.

Не только голосовое.

Всё.

Волков поднялся. Вопросы задавал без раздражения, почти буднично.

— Сколько раз вы оставались с ребёнком одна?

Катя поправила рукав.

— Я не считала.

— Больше десяти раз?

— Не помню.

— Больше пяти?

Она задержала дыхание.

— Наверное, нет.

— Водили его к врачу?

— Нет.

— На прививки?

— Нет.

— Оставались с ним на ночь?

— Нет.